О том, что ее мама - звезда «Узника замка Иф» и «Воров в законе» - смертельно больна, единственная дочь Анны Самохиной узнала сразу после своего дня рождения.

Однажды, позвонив маме, чтобы поболтать о женских пустяках, Александра вдруг услышала в трубке страшный крик: «Сашенька, мне больно! Меня увозят на «скорой»!» И тут же раздались короткие гудки. Дрожащими руками девушка вновь и вновь набирала номер матери, но телефон Анны Владленовны зловеще молчал...
Для 25-летней Александры потеря мамы стала вселенским горем. Для нее не было на свете человека ближе и роднее. Саша долго молчала и категорически отказывалась говорить с прессой о маме. Однако сейчас, когда боль немного утихла, молодая актриса согласилась откровенно поговорить о последних минутах Анны Самохиной. В память о великой актрисе...

- Саша, а у Вас не было предчувствия беды?
- Было! Как только я не смогла дозвониться до мамы - мы жили тогда в разных квартирах, я поняла, что случилось что-то страшное. Я звонила и звонила, но она не брала трубку. Мне было страшно, ведь я понимала, что ей больно, она плачет, что ее увезли врачи. А я ничем не могла ей помочь...

- Вы первой узнали о том, что Анна Владленовна больна раком?
- Да, сразу после того приступа маму привезли в ближайшую к дому больницу. Для врачей все уже было очевидно. Сделали анализы, метастазы проникли даже в печень. Маме мы ничего об этом не сказали. Страшный диагноз тогда знала только я. Это был шок и оцепенение. Почти две недели я не могла ей сказать о страшном диагнозе. Я держала этот приговор в себе. Я не могла представить, как я буду без нее жить...

- Вы были близки с ней?
- Мы с ней были очень близки! Я ее любила и сейчас очень люблю. Когда мне исполнилось чуть больше двадцати, стали жить вместе в бабушкиной квартире. Тогда и у нее, и у меня была неустроенная личная жизнь. Из-за того что в комнате было очень мало места, мы с мамой три года спали на одной кровати! Для меня наша счастливая жизнь оборвалась в один миг...

- Вы все же сказали маме об этом? Как она восприняла страшное известие о своей болезни?
- Стойко. Сказала - ну что ж, будем лечить. Мы старались сделать все возможное для ее спасения, но вот такое чувство, что на небесах ей просто не дали шанса. Все произошло слишком быстро. Времени не было, я постоянно куда-то бежала - как в бреду... Мама лежала то в одной больнице, то в другой. Я приводила в квартиру толпы врачей: едва закрывалась дверь за одним, тут же приходил кто-то другой. А однажды мама сказала: «Саша, все! Хватит!» Она устала. Устала, наверное, от меня. Ей было больно смотреть на то, как я бросаюсь из крайности в крайность. Она сама настояла, и тогда мы отвезли ее в хоспис...

- У нее был жесткий характер?
- В чем-то да. У нас иногда заходили разговоры на тему смерти. Но она не думала, что умрет именно от онкологии. Если уж она и предполагала внезапную гибель, то думала, что это будет инсульт. Она мне говорила: «Саша, если со мной что-то случится, я не хочу быть овощем. Умоляю тебя, сделай что-нибудь для этого! Я не хочу никого мучить!»

- В ту роковую ночь Вы были рядом со своей мамой?
- К сожалению, нет. Я уехала из хосписа. До последнего момента хотела остаться ночевать рядом с ней, но потом уехала. Была уверена, что приеду на следующий день и буду жить с мамой в одной палате. Накануне ей стало чуточку лучше, я уже даже раскладушку купила. Мы попрощались, и я поехала домой, а глубокой ночью она умерла. Очень тихо и незаметно...

- Вам позвонили?
- Нет, врачи не стали звонить напрямую мне. Утром моему молодому человеку позвонила моя тетя и сообщила, что мамы больше нет. Видимо, сотрудники хосписа позвонили ей, а она уже Виталику. Это было 8 февраля. Утром я только-только вышла из душа - и тут самый страшный звонок в моей жизни. Мир рухнул в одночасье! Я сидела на полу, рыдала и не хотела ни во что верить.

- На могиле Анны Владленовны когда-нибудь появится памятник?
- Да, я уже утвердила проект. Мне это сложно делать. Умом я понимаю, что ее уже нет, а душа не соглашается. Вчера вот листала семейный фотоальбом, смотрела на нее и плакала. Вы знаете, я ее чувствую! Она где-то рядом. А памятник будет шикарным, с несколькими портретами и трехцветный...

- Вы о чем-либо сожалеете?
- Когда-то я пообещала подарить ей дом. Такая детская мечта - и совсем взрослое обещание. Я не успела этого сделать, а теперь уже не смогу. Сейчас у меня есть мечта - хочу снять фильм о ней. Скорее всего, это будет ее личная история, но глазами ребенка. Та мама, какой я ее помню.

- Вы сами планируете играть свою маму Анну?
- На самом деле у меня два профиля. С одной стороны лица я копия мамы, с другой - копия папы. Но, конечно, скорее всего, сама буду играть. Только пока непонятно, в каком возрасте. Меня пока останавливает только одно – я не уверена, что мама была бы этим довольна. Знаете, я подожду. Мне нужно, чтобы она одобрила это. Она мне снится иногда, я чувствую ее присутствие, она меня направляет. Буду ждать от нее знак с небес...