"Отец меня очень опекал, но однажды за двойки пригрозил сдать в детдом"

Он вам не старый баркас, а фрегат с парусами. Эта фраза не только точно описывает самого заботливого папу страны из сериала «Папины дочки», но и актера который создал этот образ. В свои 60 лет он является востребованным актером, любимым мужем и молодым отцом, который недавно стал ещё и дедушкой. В гостях у «Жизни» - Андрей Леонов.

– Вашего внука зовут Мио. С Вами как-то советовались при выборе этого необычного имени?

– Я своего старшего сына Женю предупредил, что Мио Евгеньевич в нашей стране довольно необычно звучит. Он меня успокоил, сказав, что в Швеции, где он живёт, принято давать ребенку несколько имен. Так что у нас есть выбор – Мио, Григорио и Константин.

– Вы своих родителей называли по именам. Как так получилось?

– Да, к сожалению. Так с детства повелось. Маме нравилось, когда при всех я её называл Ванда. Мне тогда казалось, что в этом есть определенная лёгкость и свобода. Сейчас время изменилось, мама у меня не очень здорова и иногда ей так хочется больше тепла. Я, конечно, говорю ей мама, но привычки в этом нет, и всё идёт через какое-то сопротивление. Поэтому Вандуся, Ванда, в театре её называли Вандулетта. А папу я Женей называл. Но когда был виноват, начинал хитрить и сразу говорил «мама» и «папа». Кстати, своих детей я предостерег, чтобы они меня называли только папой.

– Ваш сын от первого брака Евгений живет в Швеции с 6 лет. Как Вы поддерживали отношения все эти годы?

– Меня многому научил мой отец. Он нас с женой учил, что какими бы не были отношения у мамы с папой, дети не должны от этого страдать. Женя до шестнадцати лет не знал о нашем разрыве. Он думал, что мама работает в Швеции, а папа - в России. Я всё время к ним приезжал. Мы вместе отдыхали, Новый год отмечали. Я его на всё лето забирал.

– Как у него проявлялся переходный возраст?

– Как-то лет в 13-ть он ко мне приехал с красными волосами, серьгой в ухе, кольца какие-то, глаза накрасил. Я его жестко критиковал, поскольку я понимал, что в Москве на улице его могут не понять. Он все смыл, но перед этим был звонок маме. Надо отдать должное мудрости Александры, она вмешиваться в наши разногласия не стала.

– Евгений тоже решил стать артистом, как Вы восприняли его решение?

– Как и мой папа, я никак не влиял. Единственное, помог ему с программой при поступлении. Он удачно прошёл все туры, отучился и началась актерская жизнь со всеми трудностями и сложностями. Но проблема любого актера – востребованность. Я, к сожалению, в этом не в силах помочь ему. Если бы у меня была стабильная работа, я мог бы как-то поговорить с режиссёром, попросил бы позвать его на кастинг, но Женя в Швеции, и иногда мне просто неудобно просить о чем-то. У Жени своя дорога и свой выбор. Он сейчас переучился и работает переводчиком. Молодец, не потерялся. Актерская профессия никуда не делась, если его пригласят, будет работать.

– А как Ваш отец Евгений Павлович Вам помогал в профессии, какие советы давал?

– Был момент, когда я ему жаловался и в отчаянии говорил, что зря стал актером. Бывали сложные моменты. Папа умел находить слова, он сравнивал нашу профессию с марафоном, долгим и тяжелым. Он объяснял, как важно терпение. Самое главное, что я видел – это папин пример. Как он живет, как себя ведет с окружающими, на сцене.

– В фильме «Маргарита Назарова» вы сыграли собственного отца. Это было легко?

– Я режиссёру сразу сказал, не хочу играть роль Шулейкина, который так прекрасно получился у отца. Но в итоге мы решили через эту роль показать моё видение папы в предлагаемых обстоятельствах.

– Вам тоже пришлось работать в кадре с тиграми, какие ощущения?

– Скажем так, я на себе испытал все прелести близкого общения с диким зверем. Во-первых, тигр меня пометил. Я стоял и общался с девушкой у клетки и только успел прикрыться. Нас с ней окатило таким облаком! Тигры бьют струей до трёх метров. Оказывается, у тигров плохое зрение и они ориентируются по запаху. Я потом всё ждал, когда же этот запах учует тигрица.

А во время съемки, когда я лежал в ванной, позади меня положили кусочек мяса, а дрессировщица сидела с противоположной стороны. Всё время было страшно, вдруг она не успеет. Но она меня успокаивала, говорила не волноваться, но при этом у неё сильно дергалась губа. Меня это настораживало. Когда крикнули «мотор», у меня спина одеревенела. Даже не представляю, как папе было, в него же тигрица вообще тыкала носом. Непередаваемое ощущение, когда надвигается что-то темное и со спины, ещё и среагировать нельзя. Слава Богу все удачно закончилось, все сняли.

– Не менее смелый опыт – это работа над мультфильмом «Ку! Кин-дза-дза», где вы фактически играете того же героя, которого играл Ваш отец – чатланина Уэфа. Вы сразу согласились?

– Я так удивился звонку Георгия Данелия. Мы встретились, и он сказал, что не видит никого другого в данной роли и это будет отличное сотрудничество в память о папе. Повторять папины интонации и голос было не нужно. Целых пять лет мы озвучивали этот мультфильм. С Георгием Николаевичем работать с одной стороны сложно, а с другой было очень интересно. Хочется придумывать, предлагать и экспериментировать. Он большой режиссёр и работа с ним для меня огромная удача.

– Папа не уставал от народной любви?

– В собрании «Письма к сыну» он пишет, что очень любит тишину. Театр, друзья, товарищи, мама, я не давали ему в должной мере насладиться тишиной. Он как Винни Пух был, такой топотун и хлопотун. Всё время куда-то спешил. Вот ему не хочется никуда идти, а утром звонок, и он едёт хлопотать. Помогал квартиры, машины выбивать. Он мог реально помочь и помогал. Дача у нас появилась поздно, и фактически на этой даче он не успел пожить.

– Один раз вам папа пригрозил, что отдаст Вас в детский дом, что вы такое сделали?

– Взрыв у папы случился, когда в школе ему сказали: «Он хороший мальчик, но школу, наверное, не закончит. Может, его забрать куда-то?». Я ему пообещал, что всё будет хорошо, но на следующий день принёс еще две двойки, а их уже было штук 14. И папа хотел меня «укокошить». Я это называю воспитание наскоком. Папа мною занимался, но не последовательно, а скорее эмоционально. Я часто болел, поэтому сильно отставал в учебе. Пролеживал весь учебный процесс и выше какого-то уровня не мог подняться. Папин брат приезжал, он авиационный конструктор, сначала пытался что-то объяснить, а через полчаса сдавался и решал за меня математику. Учитель удивлялся все время – что это за странные и такие сложные решения... Папа заботливый всегда был, его клиническая смерть в Германии – очень тяжелый период для меня. Хорошо, что в тот момент мы рядом были с ним. Меня раньше тошнило при виде крови, а там я помогал санитарам. Наверное, так произошло моё взросление. У меня всегда есть ощущение, что мы не договорили с ним. Защита ушла с его смертью из моей жизни. А в детстве его забота мне казались давлением. Я даже в армию решил пойти, чтобы избавиться от излишней домашности. Слишком уж я был несамостоятельный.

– Папа Вас сильно опекал?

– Он всё время мне говорил как надо, как лучше, как бы всё время предостерегал. Всегда волновался. Отец, который пытается на всю жизнь меня обезопасить. Я со своим сыном такой же. Я однажды Женю провожал на первое свидание к метро. Его девушка тогда очень удивилась, зачем я провожаю, он же взрослый.

– А Женя не возражал?

– Куда ему возражать. Он знает, что я обидчивый и со мной лучше согласиться, потерпеть чуть-чуть, зато потом я предоставлял полную свободу.

– У вас есть коллекция военной формы. В ней много экспонатов?

– Кто ж считает? Тут украл, там приобрел. Что ухватил, то и слава богу. Я себя называю реконструктор, чтобы оправдать свои чудачества. У меня собраны достаточно редкие советские вещи – шинель, офицерский полушубок, шапки ушанки. Есть морской бушлат 1949 года в идеальном состоянии. Я в это играл и сейчас играю, но только на даче. Ко мне приезжают друзья, и мы отрываемся, переодеваемся и бегаем по лужайке. Я купил даже военный грузовик ГАЗ-66.

– Где же можно купить военный грузовик?

– У таких же любителей, как я. Мы с приятелем нашли такого в Воронеже. Гнали грузовик оттуда несколько часов. Это было лет 10 назад, и до сегодняшнего дня мы его все время реставрируем. Он сейчас стоит на моей даче как памятник, который иногда надо подкрашивать.

– Сейчас Вы любимый муж и с недавних пор счастливый отец двоих детей в новом браке. Но вот что удивительно, после разлада в первой семье вы были холостяком аж 15 лет? Я не поверю, что не было претенденток.

– Это трудно объяснить. Мне было страшно сказать об этом первому сыну – Жене. Когда у меня родилась дочь Аня, я очень боялся ему об этом рассказывать. Помню, я приехал к ним в Швецию, мы пошли сначала в один бар, потом во второй, и только в третьем ресторане, когда Женя вышел, я решился поделиться с Александрой, первой женой. По моему виду она сразу подумала, что кто-то умер или что-то случилось. И когда я ей рассказал, она заплакала со словами: «Я так счастлива за тебя». Потом пришёл Женя, видит, что мы сидим оба в слезах. Когда он узнал причину, то сказал мне: «Какой же ты дурак, папа. Зачем же ты от нас скрывал? Мы же твоя семья, как ты мог? Ты нас совсем не знаешь, раз боялся нам сказать!» У меня нет объяснений, почему я молчал….Комплексы проклятые. Наверно это связано косвенно с моим детством, но это уже другая тема. Отношения с мамой, это уже другое.

– Она была строгой?

– Она была эмоциональной.

– А сейчас?

– Сейчас я забочусь о маме, ей нужна помощь. К тому же все плохое уходит и забывается.