С женой были готовы поубивать друг друга. Откровения Сергея Ланбамина

Он покорял Москву с одним билетом в кармане, мыл полы в иркутском кинотеатре и не может работать вместе с женой-режиссером. В гостях у «Жизни» - звезда сериала «Бывшие», актер Сергей Ланбамин.

- Сергей, это правда, что ваша актерская карьера началась со школьной роли Карлсона?

- Да, и в классе меня долго звали Карлсоном. А появилось это прозвище так: у нас был классный руководитель - Терехова Ирина Борисовна. И в четвертом классе она организовала в классе драмкружок. И однажды она повезла нас на экскурсию на ГРЭС - огромную электростанцию на берегу Томи. Мы стояли на остановке, ждали автобуса. И тут вижу - наши девчонки шушукаются, что-то репетируют, в секрете держат. Смотрю, поглядывают на меня. Слышу фразу: «Может, предложим это Сергею Ланбамину?» А потом: «Да нет, он, наверное, не справится». Ну, мальчишеское мое эго тут же взбунтовалось: «Как это? Чего я не справлюсь?» А они: «Мы Карлсона будем делать. Сможешь?» «Смогу», - заявил. Ну вот с этого все началось - и кличка и моя актерская карьера.

- Семидесятые-восьмидесятые - ваше детство. Драки стенка на стенку были?

- Были. Школа на школу, район на район, квартал на квартал. Были очень серьезные, которые милиция разгоняла. Но меня Бог миловал. Я в такие не попадал. Так, помельче - класс на класс.

- Родители как смотрели на то, что Вас потянуло в такую сложную профессию?

- Они опрометчиво подумали: «Слава богу, хоть не будет шататься по дворам и в драки лезть». Так, собственно, и получилось. Но они не знали, насколько далеко это зайдет. Когда наступил момент определяться, они, конечно, переживали, но до последнего верили, что это просто школьное увлечение.

- Сергей, расскажите об истории любви ваших родителей?

- Мама училась в пединституте, а отец работал шофером. Там была целая группа девчонок, и папа подвозил их на практику и уборку урожая в колхозах. Вот так они познакомились и сошлись.

- Долго прожили вместе?

- 42 года. С 1963 по 2005-й - до маминого ухода. Всю жизнь вместе. Папа до сих пор жив, живет в Кемерово с братом.

- Вы родились в Ленинске-Кузнецком. Как вы жили?

- Не могу сказать, что богато, но хорошо. У отца карьера удачно сложилась - он дошел от простого механика до директора крупного предприятия. В конце восьмидесятых он попытался подсчитать всех наших родственников - итого за 200 человек получилось. Мы часто собирались огромными компаниями, дружили, помогали друг другу: копали картошку, варили варенья, солили соленья, ходили за грибами. В этом плане жили хорошо и дружно.

- А дома отец каким был? Применял директорский подход к воспитанию?

- Дома у нас директором была мама. Она педагог по русскому языку и литературе и помогала папе в его карьере. Когда он стал большим начальником, корректировала его выступления на разного рода мероприятиях. Он же еще был и депутатом городского совета. Вообще он активно участвовал в строительстве жизни Кузбасса.

- А времени на Вас хватало?

- Я не могу сказать, что был обделен. Да, он часто мотался по командировкам, но когда приезжал домой - это был всегда праздник. И нас с братом без гостинцев не оставлял, всегда что-то привозил.

- С братом как жили? Дружно или дрались?

- И дружили и дрались. Но умели договариваться и дружить по-братски. Он всегда защищал меня перед старшими. И чем старше я становился, тем больше понимал, как он меня любит. В детстве были обиды, но теперь понимаю: если он что-то запрещал, то как старший брат - понимая, что мне чего-то нельзя или опасно, в воспитательных целях. А я, естественно, мог обидеться.

- А мама была строгой?

- В детстве я много косячил, ленился, плохо учился. Так что по делу могло достаться. А если что-то серьезное, но случайное - она относилась с пониманием. Помню один случай - я тогда учился в первом классе. Мама мне всегда наказывала: «Никогда ничего холодного из холодильника не ешь, надо разогреть». И вот однажды я достал банку шпрот, не открывая, поставил на плиту разогреть - и забыл. И банка взорвалась. Мама пришла и видит - вся кухня в мелких шпротах. Но ругать не стала - ведь я сделал именно так, как она меня просила.

- Что самое главное мама в вас вложила?

- Наверное, отношение к людям. Относись к людям так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе. Она была очень сердобольная: и к родственникам, и к друзьям, и к знакомым, и к коллегам, и к ученикам. Ее, как и отца, знал весь Ленинск-Кузнецкий и половина Кемерово. В том, что папа добился такого успеха в жизни - это наполовину мамина заслуга.

- А мама с папой между собой как общались?

- Очень тепло. Может, не показывали нам чего-то, но, наверное, и не скрывали. Могли и поругаться, но мягко и деликатно.

- У Вас необычная фамилия - Ланбамин. Знаете ее историю?

- Это скорее легенда. Фамилия произошла из мордовского языка. Мой отец - наполовину мордвин, наполовину русский. Точного перевода фамилии никто не знает, я допытывался у всех родственников. Но семейное предание гласит, что наш далекий предок еще при крепостном праве получил от барина вольную и ушел в леса. Стал там знахарем - знал разные травы. Ему и дали прозвище по его занятиям. Прозвище очень приятное в переводе: «сладкий», «приятный» - от этих трав. А уже от прозвища родилась фамилия.

- После школы Вы поехали в Москву поступать в театральный. Как Вас провожали?

- Отец сказал: «Я вот тебе куплю билет». А дальше сам - как знаешь». И тут я понял, что у меня только один шанс. Я, кстати, поехал не один - со мной поехали два моих товарища, которые тоже мечтали поступить в театральный. Мой одноклассник Дима Макаров и наш старший товарищ Паша Рыжков. Паша тогда работал киноинженером, а сейчас он один из ведущих журналистов на НТВ в Петербурге, заведует отделом культуры. Если смотрите репортажи о культуре из Питера — это обязательно его работа.

- Итак, родители купили билет, а где жить?

- Отец договорился со своим бывшим сослуживцем, которого перевели в Министерство транспорта в Москву. И мы поехали в Домодедово, в какой-то дачный поселок. Там нам дали комнатку на воромансарде. Вот только приехали мы поздно - уже шли третьи туры. Те абитуриенты, кто с начала июня проходил туры, уже были на финише. Кое-где нам удалось записаться сразу на второй тур, где-то пролезть на дополнительное прослушивание. Но мы провалились. Паша поехал дальше в Питер поступать, а мы с Димкой принялись чесать репу и в итоге решили: надо ехать в Иркутск. Там учился руководитель нашей кемеровской студии Сергей Внуков. Он недавно выпустился из Иркутского училища. Мы подумали технически: все, кто не поступил в Москве, поедут в Ярославль, в Горький, куда-то поближе. А мы решили махнуть через всю страну, в Иркутск. Мол, там-то уж точно места есть!

- Родители были в курсе ваших планов?

- Когда мама услышала, что я провалился на поступлении, то испытала облегчение, а когда услышала про Иркутск - снова напряглась. Даже хотела ехать на станцию Тайга, чтобы снять меня с поезда. Но ее отговорили: «Да ладно, пусть едет, там тоже провалится и вернется». И вот мы приехали такие наглые: мол, из Москвы! Но все, конечно, понимали, что в Москве мы провалились. Но мы уверяли: «Наш Сергей Александрович здесь учился. Мы тоже хотим». Видимо, это их и подкупило. Это был 1987 год. Мне было 17 лет. В общем на время поступления дали нам комнату в общежитии. Вместе с нами там человек десять в одной каморке набилось. Но ничего. А потом, когда уже я поступил, жили по четыре человека в комнатах - достаточно больших.

- Стипендия была?

- Да, тогда стипендия была приличной. Я получал 30 рублей в месяц, потом даже повышенную дали. Это были неплохие деньги. И родители, конечно, помогали, что-то присылали. А когда стал взрослее, время менялось, цены росли, заканчивалась перестройка, наступали девяностые. В 89-90-м я устроился работать уборщиком в небольшой кинотеатр в Иркутске на улице Карла Маркса. Приходил к концу последнего сеанса. Помню, там показывали фильм «Дежа вю». Под музыку из этой картины я убирал фойе и аппаратную будку. Потом зрители выходили из зала, я переходил в зрительный зал, подметал семечки, мыл пол. Работал через день, получал приличную зарплату.

- Кстати, о кинотеатрах. Вы же еще в Кемерове, в студии, были связаны с кино?

- Да, с Пашей Рыжковым. Он ведь видеоинженером был. Я любил к нему приходить в аппаратную, смотреть фильм под треск этих бобин. Это был 86-87-й. Мы могли купить себе легкого алкоголя. И однажды нас это подвело. Паша перепутал части фильма «Кин-дза-дза». Сначала запустил последнюю часть, потом понял, что сейчас пойдут титры, быстро отмотал и запустил предпоследнюю. Когда она закончилась, он отмотал титры назад - и снова запустил финал. Получилось полчаса лишнего времени. «Кин-дза-дза» и так фильм непростой, а тут мы еще больше зрителя запутали. Но по-моему никто не понял, что произошло.

- Что Вам дало Иркутское училище?

- Там были очень хорошие педагоги. По музыкальной грамоте и музритмике у нас преподавал Леонид Викторович Мацуев — царствие ему небесное. Папа знаменитого пианиста Дениса Мацуева. Дениса я помню с 11-12 лет. Он приходил к папе в училище, иногда музицировал в свободной аудитории. Однажды мы были во дворе училища, субботник, окна открыты. Я слышу музыку и думаю: “Какую хорошую пластинку поставили!” А это не пластинка, это Денис играет. Высовывается из окна и кричит: «Пап, ну как? Нормально было?» А Леонид Викторович отвечает: «Нормально, нормально, продолжай». Вот так он с ним занимался.

- После окончания училища Вас куда-то распределили?

- Тогда как раз наступили девяностые. Звали по всей стране - во Владивосток, в Алма-Ату, в Архангельск, в Калининград. Куда угодно. Только не туда, куда хотелось. А хотелось остаться в Иркутске - там хороший драматический театр. Но туда не звали. И я решил еще поучиться - поехал поступать в Щукинское училище.

- Итак, Вы поступили в Щукинское. Как жили в Москве в этой разрухе?

- Общежитие спасало. На стипендию уже в 37 рублей все еще можно было прожить, но цены постоянно росли. Родители продолжали помогать по мере возможности. Мама все никак не могла смириться с моим выбором профессии, а отец сказал: «Ну, ты выбрал — иди до конца. Я чем смогу, помогу». И еще нам помогали земляки. Привозили в общагу мешок картошки, полмешка свеклы, морковки. Ко мне в комнату весь этаж ходил жареной картошки поесть.

- Подрабатывали?

- С подработками было трудно - кино находилось в упадке, но иногда что-то случалось. Открывались занавесы, приезжали театры из Европы. Например, балет Пины Бауш. Это был 91-92-й год, я на втором курсе. Им нужен был голос за кадром на русском языке - фильм про уточек, про птичек. Надо было прочитать текст как в «В мире животных», живьем, вовремя вступить в реплику. Нас с однокурсником Максимом Кубринским отправили на кастинг. Послушали наши голоса, выбрали меня. Я отработал два спектакля, получил по 15 долларов за каждый - 30 долларов. Мы поделили их с Максом и прогуляли вместе. А кроме того была история с режиссером Алексеем Германом. Кто-то из ассистентов повесил у нас объявление: “Требуются люди в массовку на фильм “Хрусталев, Машину!”. Конечно, мы ломанулись. Думали быстро сняться и денежку заработать. Нас одели в военную форму. Герман в это время смотрел героя для эпизода и был недоволен тем, что тот слишком взрослый: «Вы кого мне привели? Мне пацаны нужны - 17-18 лет!». Тут он пошел искать замену в массовке и вдруг заметил меня: «Вот этого давайте попробуем! У него лицо глупое!» Я похолодел. И меня тут же повели на пробы. А я должен был сыграть роль младшего лейтенанта, который на спор со своими товарищами на подножке трамвая провозил стакан с водкой на голове. Начали меня гримировать: приклеивать лысину, на которую приклеен стакан. Герман сидел рядом и подзуживал: «Ну, не знаю, это не подходит, это как будто стакан в голову ввинтили… Нет, не пойдет! Вот только если только его налысо побрить и уже к настоящей лысине стакан приклеить…”. Я онемел - молчу, хлопаю глазами, смотрю на себя в зеркало. И наконец говорю: «Я согласен». Он удивился: «Ну, тогда давайте, брейте его!».

- Сколько Вы заработали за ту роль?

- Не помню точно. Получил новыми рублями - они были меньшего размера, такие синенькие сотни и зелененькие полтинники. Несколько сотен рублей.

- Я читала, что одна из подработок занесла Вас в даже Марокко. Что это была за история?

- После института очень хотелось сниматься, а кино не было. В моей кинобиографии был только этот эпизод у Германа. И вот стали предлагать рекламу. Я долго противился, потом подумал: надо деньги зарабатывать. Согласился. Раз, два, три - пошло-поехало. И однажды я выиграл кастинг у всем известной марки шампуня от перхоти на ролик, который снимался в Марокко. Я подумал: «Вряд ли я когда-нибудь сам туда доеду». Супруга сказала: «Давай» и я уехал на неделю. Съемочная площадка была в городе Варзазат, прямо в пустыне Сахара. Из той поездки я запомнил только одно - арену для боев гладиаторов. Там Ридли Скотт снимал свой легендарный шедевр «Гладиатор» и декорации оставили - превратили их в аттракцион для туристов.

- Криминальная романтика девяностых прошла мимо вас?

- Это существовало рядом, но меня не затянуло. К тому времени я уже выпустился и получал зарплату в театрах. Плюс я вовремя женился - на москвичке. И самое главное - мы занимались одним делом. Моя супруга Дарья Попова - режиссер. Она тогда пришла в Щукинское училище, репетировала со студентами, ставила спектакли, иногда звала меня что-то посмотреть, подсказать. Сначала пластические, танцевальные вещи, а потом она стала педагогом по мастерству актера и режиссером.

- Расскажите вашу историю любви!

- Мастер отправил ее вместо себя на практику к Губенко на Таганку. Там репетировал мой педагог Владимир Петрович Поглазов. Он увидел Дарью, как она работает, и предложил ей поучаствовать в нашем дипломном спектакле под названием «Мы импровизируем» по Пиранделло. Там был занят весь курс. Она пришла. Я увидел и влюбился, начал ухаживать. С Поглазовым даже немножко конфликтовал - он не ожидал, что я Дашу отобью у него… Шучу, конечно. Но были такие взрослые игры.

- Как сделали предложение?

- Повел ее гулять. Она показывала мне места своего детства - переулки и дворики в районе Трехгорной мануфактуры. Там есть скалистые места. На одной из горок я прижал ее к забору: и ей либо падать, либо слушать меня. Говорю: «Может, давай все-таки…» А мы к тому моменту были знакомы всего три месяца. Но я осознавал, что тянуть нельзя - скоро выпускной, а потом неизвестно что, значит, надо действовать быстро. Вот с тех пор мы вместе больше 30 лет.

- Свадьба какая была?

- Простая, почти студенческая. Мы женились в день рождения Владимира Абрамовича Этуша. Приехали в институт, а он как раз выходил праздновать свой день рождения. Мы его поздравили, он нас поздравил. Забежали в институт, всем помахали ручкой и поехали домой пить шампанское.

- Как родители восприняли Вашу супругу и Ваши намерения так быстро жениться?

- Огорошил их точно так же, как когда-то с поступлением: «А мы сейчас идем заявление подавать, но свадьбы не будет. Мы никого не позовем, соберемся, отметим - и все». Но потом мы поехали в Сибирь, я хотел Даше показать откуда я родом. Отец говорит: «Съездим на дачу». Привез нас в свой ведомственный профилакторий «Автомобилист». А уже там накрыт банкетный зал, полностью забитый родственниками. Вот мы все-таки сыграли классическую свадьбу.

- 30 лет вместе. В чем секрет?

- У каждой пары секреты свои. А если честно - секретов нет. Любовь она разная. Проходит влюбленность - наступает любовь. Проходят бабочки в животе - наступает страсть. Проходит страсть - наступает что-то еще. Надо понимать, какой этап сейчас в жизни. Все это остается, никуда не девается. Надо видеть что-то свежее, реагировать. Это не значит, что мы не ругаемся, не бесим друг друга. Все поговорки, которые на свадьбе говорят, они жизненные. Жена и муж - это люди, которые смотрят в одну сторону, а не друг на друга. Или про голову и шею: что мужчина - голова, а женщина - шея, куда повернет - туда и смотрит.

- В актерской среде разводов очень много...

- Надо уметь находиться рядом. Если у людей нет терпения - то ничего не получится. А терпение - это не просто качество, это труд, и очень большой. Чтобы добиться чего-то хорошего, надо попотеть. Молодые люди сейчас не любят прилагать усилия. И немолодые тоже.

- Многие говорят, что Вы внешне очень похожи на Павла Деревянко и Евгения Миронова. Случались ли какие-то курьезы в этой связи?

- Бывало, что просили автограф и за Пашу, и за Женю. Я подписывал и говорил: “Спасибо. А зовут меня Сергей». Бывало, спрашивали: «А вы этот… как его… ну он или не он?» Я говорю: «Он - это кто?» А человек репу чешет и вспомнить не может. В итоге и не знаешь, с кем тебя хотели спутать - с Пашей или с Женей.

- У вас есть правило: не участвовать в постановках жены, чтобы не поубивать друг друга. После какого случая оно родилось?

- Это был дебют большой постановки Дарьи Николаевны в нашем театре имени Пушкина. В процессе работы мы стали постоянно конфликтовать. Стали разбираться и поняли, почему. Мы опытным путем пришли к тому, что, чтобы достигать хорошего качества, я должен быть ассистентом, помощником, быть рядом с ней, а не по ту сторону рампы. Иначе начинаем так накаляться и гореть, что нас уже артисты разнимают.

- Мы с Вами разговариваем по телефону. Скажите честно, ваша супруга сейчас рядом?

- Ну да, а чего мне прятаться? Она все про меня знает. А если серьезно, то мы вот так иногда сядем, смотрим и думаем: «А как хорошо, что мы друг у друга есть». А вот если бы не было? Вот как мне сейчас подойти к девушке? Как с ней заговорить? Это только в молодости легко происходит.

- Как вы относитесь к возрасту? Вам скоро 56 лет. Для женщин возраст - проблема, а для мужчин-актеров?

- Ой, стараюсь не замечать. А чтобы не замечать, надо заниматься делами и спортом. Я вот сейчас в спортзал хожу и Дарья Николаевна ругается, если я пропускаю тренировки или чуть-чуть прибавляю в весе. А так летом по горам лазаем с ней.

- Ваше определение жизни.

- Ох. Вы спросили у человека, который в принципе хотел бы ничего не делать и чтобы все было, но который знает, что такого не бывает. И, чтобы было хорошо и приятно, все равно надо тяжело и много работать. Самое сложное - найти это чертово вдохновение именно на работу. На репетиции, на кастинги. Это ужасно, потому что я понимаю: без горящего глаза ты никому не будешь интересен. А глаз горит только тогда, когда ты в чем-то заинтересован. Вот и все. Секреты-то небольшие в профессии.

Худшая черта в мужчине - пустословие. Откровения звезды сериала «Дикий»

«Ландыши» 3 сезон: будет ли продолжение и что известно о судьбе Лехи и Кати

Данила Якушев: «Не каждому из нас богатством путь измерян»