Александр Фисенко: Моя жена маленькая, добрая, но внутри - мужичок!

Он решил стать актером за одну ночь. И сразу поступил к Табакову. Сейчас у него десятки ролей в кино, двадцать лет в «Табакерке», работа с Машковым, трое детей и жена, с которой они вместе уже два десятилетия. Но в этом разговоре он почти не вспоминает съемки. Зато рассказывает, как в пять лет попросился в музыкальную школу, как зарабатывал продажей арбузов и как мотоцикл сделал его и сына лучшими друзьями. В гостях у «Жизни» актер Александр Фисенко.

- Знаете ли Вы историю любви своих родителей?

- Моя мать младше отца на пять лет. Когда она ещё подрастала, он увидел ее впервые и другу сказал: «Вон моя невеста подрастает».

- А кому сколько было лет?

- Ему - лет восемнадцать-девятнадцать, наверное. Он в институт поступил. Ему пришлось добиваться - пять лет все-таки срок приличный. Могли и отбить. Но вот он на танцах ее как-то завоевал.

- Сколько лет они вместе?

- Пятьдесят семь. Всю жизнь.

- Кем они работали?

- Мама закончила культпросвет, очень хорошо пела. Она уехала в Ленинград, работала на Кировском заводе, пела в самодеятельности. Неплохо пела, перспективы были. А отец работал токарем, потом поступил в институт. Приехал за ней в Ленинград и сказал: «Всё, хватит петь, поехали жениться». Потом она работала на заводе. У нас тут градообразующее предприятие «Азот» и «Химволокно». Почти все так или иначе с ними связаны. Потом отец перешел на руководящие должности, был в горкоме партии, потом директором небольшого завода.

- В лихие времена это опасно было. Вы что-то видели сами?

- Прямо чтобы серьезных разборок - не видел. Но он часто пропадал, с кем-то встречался, решал вопросы, выпивал. А чтобы деньги передавали, оружие - нет, такого не было.

- Жили хорошо? Если папа был директором...

- Нет, плохо зарабатывали. Как раз то, что он был директором, ни о чем не говорило. Все зарабатывали плохо.

- Как выкручивались? Чего не хватало?

- Всего. И еды, и одежды. В худшие времена в магазинах были только черный хлеб да морская капуста. У нас был огород, но отец все-таки имел какие-то каналы: поставки, пайки… Все друг у друга занимали до зарплаты.

- Помните, когда попробовали… ну, например, банан в первый раз?

- Первый раз, может, и не помню. Но помню, как именно наелся бананов. Мы с матерью поехали в Москву, в зоопарк. А после купили в ближайшем магазине килограмм или два, сели на лавочку в сквере и ели вдвоем, от пуза.

- Расскажите о родном городе - Щекино. Какие места самые памятные?

- Я родился и вырос в поселке Первомайский. Его строили ещё пленные немцы. Делали по каким-то лучшим лекалам, чтобы все было удобно рабочим. Там был Дворец спорта, стадион, Дворец культуры - огромный. Правда, потом поняли, что содержать его нерентабельно, и снесли. Музыкальная школа, библиотека, три школы, три комнаты школьника. Образцово-показательный поселок. Детям было чем заняться.

- А как отрывались мальчишки во дворе? Как хулиганили?

- Как все. В основном в Петров день - что-нибудь перевернуть, испортить. А так лазили, воровали… Голодные были: залезешь на хлебозавод, стыришь чего-нибудь, а потом в палисаднике декоративного лучку сорвешь у какой-нибудь бабушки. И вот тебе еда.

- Вы на кого больше похожи: на маму или на папу?

- Бог его знает. Всю жизнь анализирую: вот это от матери, вот это от отца, а вот это опять от матери. От мамы - творческое начало, любовь к музыке. От папы - спортивное.

- Они живы?

- Да, конечно. На таблетках, но все хорошо. Живут там же, в Первомайском. Я постоянно к ним езжу - 200 километров, не проблема. Вот сейчас я на даче рядом со Щекино (Тульская область. - Прим. ред.), с утра уже заезжал.

- Вы выросли в квартире?

- Да. Но мое детство отчасти проходило у бабушки. Кормили кур, свиньи были… Даже приходилось головы рубить, когда подростком стал. Тяжело. А кто будет? Бабушка старенькая.

- Вы учились в музыкальной школе по классу баяна. Почему баян?

- Мне пять лет было, понравилось. В шесть лет взяли. Баян тяжелый, но таскал. Ездили по колхозам, в автобусах выступали, работников колхоза развлекали.

- Вы упомянули, что от отца у Вас спортивное начало. Вы спортом серьезно занимались?!

- Серьезно - это когда в один вид спорта пришел и добиваешься там успехов. А я прыгал из одного вида в другой: плавание - призовое место, самбо, баскетбол, футбол, хоккей. Потом лыжи купили. Сначала отставал от лыжников, потом догонять стал, потом даже перегонять кого-то. Мне все интересно было.

- В 90-х спортивных парней пытались завербовать нехорошие люди. Сталкивались?

- Я понял, о чем вы. Насильно никто не вербовал. Но кто поглупее - сам шел в бандиты. А кто поумнее - говорил: у меня своя дорога. Мне конкретных предложений не было. Никому из моего окружения - тоже.

- А семья как пережила развал Союза?

- Отец - тяжело. Он так и не смог оправиться, встать в нормальную колею.

- Вы были душой компании или домашним?

- Заводной. Все время что-то организовывал: посиделки, поездки, гулянки, песни у костра.

- А рок-н-ролльная группа? Как Вы ее организовали?

- Узнал, что в Доме пионеров ребята занимаются. Пошли. Собрались, деньги на инструменты собрали, разучили песни и стали играть такой… поп-рок.

- На кого ориентировались?

- Из наших: «Секрет», Кузьмин, «Воскресенье», «Кино», «Алиса», «ДДТ». Из западных: Scorpions, Bon Jovi, Фил Коллинз, Genesis, Стинг, Майкл Джексон, Элтон Джон.

- Иностранная музыка была в дефиците. Как доставали записи?

- Сначала на кассетах и виниле. Потом с кабельного телевидения переписывали. Когда клипы пошли, мы все ахнули, открыли для себя другой мир.

- Ваше детство - 80-е, юность - 90-е. Каким запомнили детство?

- Солнечным. Летом футбол, зимой хоккей, с гор катались, в пруду купались. Играли в плиточки - откалывали их от панельных домов. Ходили пешком в Щекино, выковыривали их там из стен.

- Приключения были?

- Да! Помню, как заблудился в лесу в лагере. Лет десять мне было. Побежали с мальчишками к хутору, там трактор без колес. Я залез, начал крутить, а пацанов как сдуло. Оглядываюсь - мужик усатый бежит. Я испугался, побежал в лес, думал - прямо, а сам взял правее. Заблудился. Поплакал, покричал. Но в школе учили: в 12 часов дня солнце на юге. А мы жили возле трассы М2 - она идет из Москвы точно на юг. Я и пошел на юг. Обогнул пруд, через болота, весь исцарапался, вымазался в грязи. Выхожу к пляжу - а там стоит мой отец и смотрит на лес. Он приехал меня навестить, а меня нет.. Я так обрадовался!

- Когда Вы впервые побывали за границей?

- 1988 год. Лагерь в Чехословакии. Из нашей нищеты мы попали просто в рай. Жили на склоне Татр, красиво невероятно. Это был никакой не соцлагерь - нормальная капиталистическая страна: дороги, автомобили, магазины, еда. И в каждой деревне - полноразмерное футбольное поле, идеальное.

- Вы решили стать актером уже будучи взрослым человеком. Как это произошло?

- Да, мне было уже 22 года. Я заканчивал машиностроительный факультет. Я даже когда только поступил туда - уже чувствовал, что я не на своем месте. А вот уже когда заканчивал, начал думать: что же мне на самом деле нравится? И я помню вот эту ночь, когда я решился. Я не спал, думал, как дальше жить. И каким-то боком вышел на мысль: “Я должен стать актером”. Испугался, отбросил ее. Но снова и снова возвращался к этой идее. И к утру решение было готово.

- Как родители отреагировали? Вы только-только получили профессию, а тут - заново учиться, да еще и на актера!

- Родителям ничего не сказал: наврал, что еду в Москву, ищу работу. А сам продал автомобиль, который мне отец отдал - нужны были хоть какие-то деньги. И поехал поступать. Я даже толком не знал, какие в Москве театральные вузы есть. Я слышал только про Щукинское училище. Оказывается, там и «Щепка», и МХАТ. Подошел к справочной будочке у вокзала. Узнал их адреса поехал пытать счастье.

- Вы практически без подготовки поступили к Олегу Табакову во МХАТ, да еще и с первой попытки. Как Вам удалось?

- Помню, защита диплома в Туле совпала с третьим туром во МХАТе. В 9 утра защита - защитился на отлично, потому что не думал о ней. В 12 дня уже был в Москве. Прошел тур. Мне сказали: «Мы в вас заинтересованы, берем независимо от экзаменов».

- Очень необычная ситуация. Людям туда приходится пробиваться, а в Вас просто вцепились. Почему?

- Слушайте, я был настолько настойчив… Я, может быть, никогда в жизни - ну, до этого уж точно, - ни в чем не был так уверен и настойчив, как вот в этом. Получается, я запрыгиваю в последний вагон, сжигаю мосты - все эти штампы очень сюда подходят. И если я здесь ничего не добьюсь, значит, я, получается, в жизни неудачник. И моя энергия, эта настойчивость, была, видимо, настолько высокой, что вот этим я и взял.

- Где готовились?

- В лесу. Дома не мог - надо было держать все в тайне от родителей. И вот я уезжал на велосипеде в лесок и читал там Блока. Один раз напугал пожилую пару. Иду по тропинке, читаю то ли Высоцкого, то ли Маяковского. И тут вдруг наталкиваюсь на двух старичков. Они посмотрели на меня, как на сумасшедшего, я смутился, замолчал. Они дальше пошли, с опаской оглядываясь.

- Как родители отреагировали, когда узнали, что Вы поступили к Табакову?

- Я боялся, что они меня осудят. А они нормально отнеслись, с уважением. Удивились. Мать даже расплакалась - от счастья. Может быть, видели во мне что-то.

- Каким запомнили Олега Павловича Табакова?

- Первое впечатление: “Это же сам Табаков!!!” Офигеваешь просто. Он всегда иносказательно выражался, с хитринкой. В гневе я его не видел ни разу. Жаль, что после смерти Олега Ефремова его назначили худруком МХАТа и он нам, студентам «Табакерки», маловато времени уделял.

- Что он Вам дал самое главное?

- Помню, я играл слугу в спектакле «Амадей» с Табаковым (Сальери) и Безруковым (Моцарт). И я поразился, насколько глубоки могут быть человеческие переживания на сцене - это не просто «органичное существование», как в сериалах, а нечто бесконечно огромное. Я не предполагал, что так можно. И когда Табаков разбирал наши показы, он очень точно указывал на ошибки и показывал, куда можно шагнуть. Вот там происходил скачкообразный рост.

- Он помогал Вам по жизни?

- Да. Помог с армией - дал дожить до 27 лет. Другим - с жильем, одеждой, даже деньгами. Он был отзывчивый очень.

- Что за история с армией?

- Армия мне грозила реально - мне еще не было 27, и меня могли забрать в любой момент. Но я обращался даже не к самому Табакову. Я зашел в кабинет к директору, объяснил ему проблему, сказал, что нужна такая-то конкретная сумма. И он тут же, при мне, позвонил Табакову. А Табаков - без всяких вопросов, вообще без вопросов - сказал: «Выдайте эту сумму». Прямо наличкой. И я эти деньги отвез.

- Москва конца 90-х - какой Вы её запомнили?

- Огромным грязным рынком. В Лужниках рынок, на каждой станции метро - рынок. Везде что-то продавали. Сейчас, конечно, город поменялся. Суета осталась та же, но с Собяниным стало красиво.

- Стипендии на жизнь хватало?

- Конечно нет. Я получал повышенную - Станиславского. Но все равно: хочется приодеться, девушку пригласить. Подрабатывал: продавал арбузы, охранял кафе, офисы. На первом курсе так и жил.

- Опасные случаи были?

- Часы настенные уволокли - пришлось догонять. Арбузы через сетку резали - я вступил в бой.

- Так, давайте тут подробнее! Что за часы? Что за арбузы?

- Я тогда совмещал две должности: продавал арбузы и подрабатывал охранником в кафе. Это все было рядом, и кафе, и точка с арбузами, а хозяева кафе - мои знакомые. Днем я торговал арбузами, ночью - охранял кафе. Не каждый день, конечно, потому что надо было ещё учиться, да и напарники у меня были. И вот часы со стены уволокли. Какая-то шпана, просто решили поприкалываться. Мы с другим охранником обнаружили пропажу и быстро выбежали. Куда идти - непонятно. Я просто наугад сказал: «Бежим туда», потому что надо же что-то делать. Побежали - и видим: идут ребята и размахивают этими часами. Мы часы, конечно, отобрали, а шпану - слегка наказали. А арбузы тырили какие-то… ну, полунаркоманы. Я вступил в бой. Их было двое или трое, но помельче меня, щупленькие. Мне немного прилетело - по лицу попало. Но я разъярился, они это, видимо, увидели и разбежались. Никого из них догнать не смог.

- Вот это да! Что ж, вернемся к актерской профессии. Вы более 20 лет в «Табакерке». Как работалось при Табакове и как сейчас, при Машкове?

- Табаков нами занимался мало - он спасал МХАТ. А Машков ворвался, он живет в театре. Он дал театру второе дыхание. Очень требовательный. Добивается своего - жестко, вплоть до крика, но не унижает. Кричит по делу, по профессии.

- А Вы сами можете спорить с режиссерами до хрипоты?

- Я не такой. Если вижу, что меня не слышат, - я либо делаю по-своему, либо хитрю, либо ухожу. Но хлопать дверью без смысла не буду. А если столкнусь с подлостью или с полным непониманием - просто скажу: «спасибо, до свидания».

- Давайте про личное. Вы с супругой вместе уже 20 лет! Расскажите Вашу историю любви.

- Да, мы действительно вместе 20 лет. В этом году как раз юбилей свадьбы. Моя история похожа на родительскую. Меня с ней познакомили, когда ей было лет пятнадцать с половиной. Просто на улице встретились, перебросились парой слов и быстро разошлись. Но я тогда успел подумать: «Она могла бы быть моей женой». Мы почти не общались лет десять-двенадцать, только «привет-привет». А потом встретились на дне рождения, разговорились...

- Как сделали предложение?

- Понял, что пора. Все чин по чину. Был жест с кольцом. И свадьба - все как положено. На свадьбе играла вокально-инструментальная группа, а потом мы с друзьями взяли у них инструменты и чуть-чуть попели сами. Гостей - 35 человек.

- Какая она, Ваша жена?

- Характер… Характер у нее… Вы знаете, давайте мы про это как-нибудь в другой раз. А то я сейчас скажу что-то не то, а она это интервью прочитает. (Смеется) Лучше так: она у меня очень терпеливая. Это главное для жены актера.

- Это серьезное испытание. И это здорово. Вот интересно: какой же характер у Вашей супруги?

- Ну, так скажем… Всякое бывает. И со стороны она - поскольку ещё и невысокая совсем, такая, в общем… Добрая и мягкая, кажется. А внутри все равно там такой… мужичок есть порой.

- Мужичок? Это как понимать? Может дрова рубить?

- Не дрова. А в смысле - характер. Крепкий он.

- Что самое главное в женщине, на Ваш взгляд?

- Красота и доброта.

- И все?

- Неплохо было бы ещё чувство юмора. Но вот у женщин с этим бывают проблемы.

- А у Вашей супруги как с чувством юмора?

- Что-то нормально, что-то не очень. Как у всех, наверное. У большинства женщин. Ладно, проехали.

- Что Вы в женщине не приемлете?

- Глупость. Ну, отсутствие мудрости, в смысле.

- Это как понимать? Мудрость - это что, по-вашему?

- Мудрость отличается от ума. Нужно уметь где-то хитрить, где-то промолчать.

- А супруга Вас не ревнует? Все-таки муж - актер.

- Чуть-чуть есть, мне кажется, проглядывает. Но она в этом смысле мудрость сохраняет, мозг не выносит.

- Давайте про детей. Опишите их очень коротко, одним предложением каждого. Характер.

- Лиза, старшая, - это боец. Боец, зачастую даже без обдумывания: на баррикады может рвануть. Кирилл, средний, - осторожный. Он, даже когда был маленький и мы приходили на новую горку покататься, он обязательно сначала пройдет по ней пешком и только потом скатится. А что касается Антоши… Нам его просто послал дедушка Юра, который рано от нас ушел. Антоше 8 лет сейчас. Все дети, безусловно, талантливые, но Антон какой-то… ангелоподобный. Очень милый, умный, сообразительный, смешной и талантливый.

- Давайте про Ваше хобби. Я читала, что Вы увлекаетесь мотоциклами!

- Да, был такой опыт. Я исполнил мечту, закрыл гештальт. По-моему, в двенадцатом году купил хороший, серьезный, дорогой мотоцикл. Ровно год он у меня просуществовал. Я все понял, сказал «спасибо, до свидания» и продал. Потому что от него оказалось больше геморроя, чем удовольствия.

- А сейчас?

- А сейчас у меня средний ребенок, Кирилл. Ему шестнадцать, летом семнадцать будет. Он подросток, уже выше меня. И ему всегда нравилось, когда кто-то едет на эндуро (марка внедорожного мотоцикла, - прим. Ред.) - по лесам, по полям, тарахтит. Он все время просил меня сделать из садового культиватора картинг или мотоцикл. И тут я подумал-подумал… Плюнул и купил сначала мотоцикл ему. Потом понял, что ерунда: либо один катается, либо мы по очереди. И купил себе. Это год назад было. И мы с ним прекрасно проводим время.

- Чтобы сблизиться с сыном?

- Да. Чтобы мы были поближе друг к другу. Потому что подростки отдаляются, мы теряем авторитет. А тут - общаемся больше. И столько слов благодарности я от сына услышал за это лето! Я столько от него не слышал за всю жизнь.

- Какой Вы отец?

- Не знаю… Какой-то жаждущий счастья своим детям? Но это все отцы такие, наверное. Просто все по-разному этого достигают: кто-то кнутом, кто-то пряником. Но дело даже не в этом. Я бы хотел показать детям мир во всем его максимальном многообразии. Вот, наверное, как-то так.

- А какой Вы муж?

- Муж… Надеюсь, что… Черт его знает. Добросовестный, что ли? Вот у меня все время что-то тащу, чтобы было что-то. Если что-то сломалось - починить. Чтобы если чего-то нету - надо, чтобы было.

- Еще про охоту. Читала, что Вы заядлый охотник?

- Получается, что так.

- Были моменты, когда было страшно?

- Да нет, пожалуй. Звери… Они сами нас боятся. Ну что ж тут?

- На медведя ходили?

- Нет, на медведя не ходил. Это надо куда-то ехать. И, честно говоря, почему-то медведь для меня не является охотничьим видом. Не знаю, нет у меня на него азарта.

- А на кого есть?

- На кабана.

- А дома висят трофеи?

- Да. Есть чучело самца косули - в таком интересном ракурсе.

- Вам исполнилось 50 лет. Для Вас эта дата что-то значит? Это очень весомая цифра.

- Да, умозрительно понимаешь, что ты, конечно, не молодеешь. Если до этого годы щелкали, щелкали, щелкали, то тут 50 лет - такой… «бабах». Ну и что? Это же всего лишь цифры, всего лишь виток вокруг Солнца. У самурая нет цели - у него путь.

- Хорошо. Тогда последний вопрос. Дайте Ваше определение жизни.

- Скажу немного банально, но жизнь - это полная противоположность смерти. Поскольку тема смерти меня очень занимает. Я о ней почти ничего не знаю. Кроме того, что она есть. И что она страшна своей безапелляционностью. А жизнь - это абсолютно всё другое. Со своими прекрасностями, со своими ужасами. Но это точно не смерть.

- Вы боитесь смерти?

- Да, боюсь, естественно. Потому что я не знаю, что это такое. Как это? Это такой страх, смешанный с восторгом. Восторг - в каком смысле? В том, что смерть непобедима. Она безапелляционна. И она неразборчива. Она бесконечна.

«Если дела становятся рутиной, я выгораю». Откровения звезды сериала «Солдаты»

«Можно жить хоть с Квазимодо». Откровения Лукерьи Ильяшенко

Антон Зацепин: Нельзя уважать мужчину, который творит дичь