Алёна Спивак: «Я бы хотела такого отца, как Кулагин»

Три сезона она проживает жизнь Алисы в «Кулагиных» — и признается: порой сложно понять , где заканчивается история ее героини и начинается личная . За этой ролью — долгий путь: солнечный Ташкент, архитектурный институт, московские магазины, где она продавала одежду и мыла полы, ,кастинг на детском телеканале, куда она опоздала, промокла до нитки — и все равно стала ведущей. В интервью «ЖИЗНИ» Алена Спивак рассказала, что такое счастье без навязанных шаблонов, почему брак не может держаться на одном человеке и за что она благодарна каждому своему партнеру на съемочной площадке.

- Давайте начнем разговор с Вашего дебюта в кино. Где и как это было?

- Если говорить про Москву, то, наверное, это был сериал «Светофор», с прекрасным режиссёром Ромой Фокиным, которому я безумно благодарна за тот первый маленький эпизод на серию.

- И тысячи актеров мечтают хотя бы об эпизоде. Сколько Вы к этому шли?

- Очень долго. Ведь я родилась и выросла в Ташкенте. Построила там успешную карьеру, стала одной из ведущих актрис в театре, но в какой-то момент этого стало мало. И я решила пробиваться в Москву. Когда ты мечтаешь о карьере в Москве , то думаешь про себя: «сейчас приеду и… всех покорю!» Наверное, так думает каждый артист, но по факту , когда приезжаешь, понимаешь, какая здесь конкуренция. Даже не конкуренция — правильнее сказать, что на один квадратный метр приходится слишком много талантливых людей и мало работы. Когда ты это видишь, ты такой: «Ого. Понятно. Значит, работы будет еще больше». До первого эпизода прошло, наверное, не меньше года. Сначала были рекламы. Я безумно этому радовалась . Помню, за одну рекламу мне заплатили тридцать тысяч рублей — на тот момент это стоило месячного проживания в квартире. Тридцать тысяч за один день! Я прыгала от счастья. Я столько зарабатывала за месяц в магазине — и вдруг раз — и сразу за день. Но отказов было вагон и маленькая тележка. Но отступать не в моих правилах, как тогда, так и теперь. Сейчас в актерской среде есть такое правило: десять предложений — и если хотя бы одно сработало, то это хороший результат. Тогда я этого не знала и каждый отказ воспринимала как личный провал. Особенно тяжело это давалось на контрасте, вот только буквально вчера ты в вечернем платье играла спектакль в театре в Ташкенте, тебе несли цветы, а сегодня тебя не утверждают на крохотный эпизод, и ты продолжаешь мыть полы по утрам в магазине.

- Сколько времени Вы так жили в Москве?

- До первого большого проекта — полгода такого морально тяжелого графика . А потом случилась «Карусель». Там я стала ведущей.

- Как Вы туда попали?

- Был открытый кастинг, я узнала о нем случайно. И по пути туда заблудилась. Ехала на пробы, тогда не было телефона с навигатором — только бумажная карта. Я же по первому образованию архитектор, умею чертить, поэтому накануне вечером я расчерчивала себе маршрут в блокноте. Но на улице Правды был подвох из бесконечного количества строений и входов в них, я заблудилась . Лил дождь, я выезжала красивая, а приехала как мышь. Уже вечерело. Звоню координатору, говорю: «Я заблудилась». Он отвечает: «Ну, наверное, вы уже не успеваете, последних смотрят». Я говорю: «Нет, я доеду». И доехала. Это была чистая импровизация. Пробы оказались сложными, формат для меня непонятный — телевидение сильно отличается от кино и театра. Это другая профессия. Я приехала, увидела шесть камер и растерялась. Потом подумала: «А что я теряю?» Я уже мокрая, заблудившаяся. Мне дают текст, я смотрю и говорю: «А можно импровизировать?» Спрашивают: «А вы можете?» Я говорю: «Это моя профессия». И все. Это была чистая импровизация. Именно она меня и выручила. Как потом оказалось, у нас была самая лучшая команда, прекрасный режиссер Ваня, продюсер Нелли, и моя самая лучшая соведущая ( теперь моя лучшая подруга по совместительству).

- Что было самым сложным в этой работе?

- Я работала несколько сезонов. А самым сложным было постоянное взаимодействие с детьми. Даже не с детьми — с подростками. Это отдельные планеты, которым ты должен доносить информацию, быть убедительным и при этом оставаться другом. С подростком иначе нельзя. Это была классная школа, колоссальный опыт, за который я безмерно благодарна. Абсолютно новый уровень.

- Давайте вернемся к кино. Самая экстремальная съемка в Вашей жизни?

- Такое чаще всего случается в коротких метрах , которые снимают студенты. Нужно бегать, прыгать , стрелять, в снег, дождь, ураган ( всё это одновременно), и обычно на это всё( каскадеры) нет бюджета ( смеюсь). Вот у меня так и было, это был классный проект, с просто прекрасной молодой командой,сцена с роупджампингом - вот тут было страшно. Я никогда до этого не прыгала с тарзанки…Наверное, эта съемка была самая экстремальная. Высота 15 метров - и ты летишь…Я смогла сделать два дубля. В третий раз я не могла даже забраться наверх . Сказала: «Я больше не могу». Когда включился мозг, сработал стопор, включился инстинкт самосохранения .Ноги просто не слушались. Говорю: «Я больше не смогу». Два дубля — давайте из них что-то соберем. В итоге получилась очень достойная работа,проект называется «Решиться на...».

- Поговорим про «Кулагиных». Я слышала, там очень домашняя атмосфера. Это правда?

- Это действительно так. За много сезонов на площадке ты всех знаешь, вы не один год вместе. Семьи, дом, быт — все переплетено. Мы проводим на площадке больше времени, чем дома, 7 месяцев в графике 6/1. Это уже больше дружеские отношения, перемешанные с рабочими. Когда так долго и плотно вместе, отношения становятся теплее. Это правда.

- И даже конфликтов не происходит?

- На съемочной площадке внутри нашего тесного сложившегося коллектива — нет, но курьезы, конечно же, случаются… Например, когда артист просто не приехал на свой эпизод, до него долго не могли дозвониться, а он просто не отвечал , в итоге он просто проспал. Смена началась, вся площадка ждет, а артиста нет. И трубку не берет. Кошмар. Это, пожалуй, самое безобидное, о чем можно рассказать. Сейчас вспоминаешь смешно, а в тот момент было совсем не до смеха . В кино каждая минута на весу.

- Вы говорили, что Алиса — одна из самых сложных Ваших героинь . Почему?

- Наверное, потому что она протяженная по времени и насыщенности событий. Три сезона я живу с этим персонажем. В ней много моего. Ты живешь своей жизнью, а параллельно — ее жизнью, которая тоже фиксируется в твоей памяти, ощущениях, чувствах. Тянуть так долго персонажа сложно. В какой-то момент перестаешь понимать, где Алиса, а где Алена. Пожалуй, сложность именно в этом.

- С Евгением Цыгановым довелось работать? Чему у него научились?

- Подвижности. Вообще, я благодарна каждому партнеру. У каждого есть чему поучиться. Даже у того, у кого, кажется, нечему. Евгений - он потрясающий партнер. Когда ты с ним на площадке , ощущение, что вы мячик друг другу перекидываете — бам-бам-бам, очень контактный.

- Леонид Николаевич Кулагин — какое впечатление он на Вас произвел, когда Вы только познакомились?

- Если бы я хотела, чтобы у меня был папа, то вот именно такой. Эти слова можно взять буквально. Он обладает таким свойством души: он обнимает, заботится, оберегает. И это все в одном человеке. Помимо профессиональных качеств — он человек старой школы. Учиться, учиться и еще раз учиться. Я каждый съемочный день училась у него.

- Вы ведь родом из Ташкента, а как Вы там оказались?

Это послевоенная история. Моя бабушка ( мамина мама) переехала из села Верхъсезжее под Самарой, ей было тогда всего лет 15. Их было шестеро детей в семье, было голодное время. И старшая сестра, бабушка Рая, решила уехать, ей тогда было около 21 года, моя бабушка уехала с ней ( ей было лет 15). Они собрали последнее, что было, в котомку и просто уехали. Старшая сестра сразу пошла на завод, чтобы хоть как-то прокормить себя и младшую. Вот такие женщины в нашем роду, ничего не боялись.

- А каким Вы помните Ташкент девяностых?

- У детской памяти удивительное свойство: сейчас я, конечно, переосмысливаю те годы, но тогда мне казалось, что все вполне хорошо. Да, я знаю, что есть было нечего, но ребенка волнуют совершенно другие вещи. Его не интересует, с чем у нас макароны. И это умение — не навешивать на прошлое негатив — оно, наверное, и есть главный секрет счастливого детства. Я помню, как мы ездили в гости к маминой подруге. Накрывался большой стол, табуреток не хватало, соседи собирались все вместе за столом , а ты вдруг понимал, что попал в ту же самую квартиру, что и у тебя. Та же стенка, тот же ковер на стене. Мы жили одинаково. Даже зарплату выдавали одинаково: то сосисками, то куртками на заводе маме. И полгорода ходило в этих зеленых, синих и красных куртках.

- А что было самым вкусным в детстве?

- Картофельное пюре, которое делала бабушка. Мне вообще невероятно повезло с бабушками и дедушками. При полном отсутствии денег они умудрялись исполнять любые мои желания. Прихожу я, а бабушка уже приготовила борщ. Спрашивает: «Что ты хочешь?» А я вдруг говорю: «Пельмени». И дед тут же бежит на базар за мясом, бабушка ставит тесто — и через час пельмени уже на столе. Но самое любимое — это пюре, запеченное в духовке. В круглой сковороде, с хрустящей корочкой. Домашняя котлетка, соленый огурчик — вот это и есть вкус моего детства.

- Кто вас воспитывал?

- За все отвечала мама. Она мягкая и нежная. Дети часто вырастают противоположными родителям. Я была копией бабушки по маминой линии — у нас был дикий контакт, мы понимали друг друга с полуслова. Но бабушки не воспитывают, они просто любят. Вся ответственность — на родителях. Мама старалась воспитывать мягко, а сейчас я думаю, что порой ей стоило быть и построже со мной.

- Вас наказывали?

- Да. И в углу стояла, и из дома могли не выпускать. Помню, как стояла в углу и изучала узоры обоев. Это наше общее советское детство.

- Расскажите о Ташкенте. Что-то особенное, ташкентское, осталось с Вами?

- Это встроено в мою ДНК. Я помню лагман, который умели готовить все, и, конечно, самса: с мясом, с тыквой, с картошкой и зеленью. Эта кухня не может быть невкусной.

- Вы жили в доме или квартире?

- В квартире. Я никогда не жила на земле, в отличие от моего мужа. Ему это знакомо, а для меня это что-то недосягаемо-классное.

- А какой была дворовая жизнь?

- Обычная, но с особым привкусом. Самое яркое воспоминание — летняя жара. Есть в Узбекистане месяц Чиля, когда температура доходит до пятидесяти градусов. Но эта жара сухая, как горячий фен, она переносится легче, чем московская влажная духота. Днем нас загоняли домой. А вечером, когда жара спадала, мы выбегали во двор. Резко темнело, воздух начинал остывать, поднимался ветерок, политая земля отдавала теплой влагой . И включался главный звук ташкентского двора — крик майнов. Это такие черные птицы с желтым клювом, афганские скворцы. Они начинали дико переругиваться между собой, как на базаре. Этот шум, прибитая пыль, запах политой земли ведрами из арыков и спускающееся солнце — вот что такое мой Ташкент.

- Как Ваша семья пережила развал Союза?

- Лично мне было интересно и весело, но надо учесть - я была маленьким человеком и не осознавала того, что на самом деле произошло. В тот момент, когда все рухнуло, в одну секунду мы стали жителями другой страны, с другой валютой и непонятными перспективами, все находились в панике. Мы сидели на кухне, резали сумы. Это новые деньги, их выдавали рулонами, мотками. И мы сидели и их резали. Это ужасно. Никто не был к этому готов.

- Интересно, как люди это восприняли? Потому что для кого-то ведь рушится не просто денежная система. Рухнула философия жизни. То, во что они верили.

- Я думаю, родителям было сложно. Не просто сложно , а их мир рухнул в один миг. Никто не был готов — конечно, это тяжело. Но вся семья была рядом, поэтому, наверное, это помогало. Когда ты не один, когда и бабушка, и мама - все вместе. Помогали друг другу, со мной сидели. Как-то выживали. Но ничего, я прекрасно помню, как собирала желуди, мы делали из них кофе. Вы пили хоть раз кофе из желудей?

- Нет. Вкусно?

- А я пила, более чем сносно, Очень похоже на цикорий. Надо просто насобирать желудей, потом хорошо прожарить их в духовке, прямо хорошенько, а потом перемолоть, получается вкусно, действительно отдаленно напоминает цикорий.

- А в школе Вы какой были? Заводилой или тихоней?

- Я до седьмого класса была круглой отличницей. Наверное, скорее всего, тихоней. Но случился один инцидент, после которого ко мне перестали приставать. Как тогда говорилось, мне забили стрелку, и я на нее пошла. Это было в восьмом классе. Вообще я очень неконфликтный человек, но себя в обиду не дам. Это факт. Себя и близких. Вот тогда я не дала себя в обиду.

- А Вас обижали?

- Меня не обижали, это просто такое бывает у подростков. Например, ты нравишься мальчикам. А другим девочкам из-за этого как раз и не нравишься. Я думаю, все через это проходили.

- То есть девчонка пришла к Вам на разборки?

- Да, и не одна пришла. Их было трое.

- И Вы всем накостыляли?

- По очереди. У нас был спарринг. Собралось полшколы. Оказывается, это было подготовлено. Целое шоу. После этого меня больше не трогали вообще. Ни словом, ни делом. Они ушли поцарапанные. Это был единственный такой опыт, и я не знаю, насколько он правильный. Да, я за себя постояла, но потом со мной началась дикая истерика. Это страшно. Я впервые ударила человека. Да, я защищалась, но для неокрепшей психики это ужас. Хорошо, что все живы. Я никуда не загремела, девочки никуда не загремели. Наверное, сейчас это назвали бы модным словом буллинг. Меня пробуллили, и я вынуждена была ответить.

- Школа какие-то меры приняла по этому поводу?

- Маму вызвали в школу на следующий день. И во всей этой истории я же оказалась виноватой. Маму отчитали за то, что я накостыляла девчонкам. Вот, мол, отличница - а еще и дерется! Как так?!

- И как мама отреагировала?

- Она уже знала. Я в тот же вечер ей все рассказала. И на следующее утро она пошла в школу уже морально готовая. Она испугалась за меня. Потому что такой истерики, как у меня, я бы не хотела видеть у своего ребенка. Удивительно. Я сейчас четко понимаю, что проблема не в детях. Проблема в семьях. Те девочки, которые вызвали меня на разборки, они были из не совсем благополучных семей. Две из них сейчас... в общем, судьба сложилась у них не лучшим образом.

- Правда, что Вы в детстве занимались танцами?

- Да, бальными. Я бальник. Где-то до тринадцати-четырнадцати лет, пока мой партнер не уехал. Потому что с мальчиками в бальных танцах — это труба. И вообще это дорогое удовольствие. Костюмы всегда шили сами. Это наше ноу-хау поколения. Кто не ходил в сшитых костюмах? Только ленивый. Из занавески, из чего угодно. Пока ты маленький, ты не паришься. Я помню, как в садике на утреннике у меня был костюм Лисы. Хвост из бабушкиного воротника пальто — это же потрясающе.

- Давайте про театральный кружок. Вы туда пошли с подружкой?

- Да, за компанию с одноклассницей. И там я сразу поняла, что я со своими. А она ушла после первого занятия, сказала: «Какая ерунда». А я пришла домой и сказала: «Они там какие-то стиральные машинки показывают! Идиоты! Я хочу туда». И все. До поступления ходила.

- Что это было для Вас? Место тусовки? Место, где друзья?

- Все вместе. Попасть к своим, найти своих и успокоиться. Тебе уже не нужно было общение в школе — там хватало пары человек. А все основное было там. И развлечения, и общение, и дело по душе. И друзья основные.

- Но при этом Вы хотели поступать в архитектурный институт. Почему?

- Потому что здравый смысл старших советчиков пыл не охладил, но смуту внес. Многие считают, что театр — это не профессия, что-то несерьезное. И я слышала такие слова. А профессия должна быть осязаемой, практичной, чтобы за нее получали деньги. Я понимаю, почему так говорили. Поколение моих родителей и бабушек — это поколение, которое выживало. И сложно от них было требовать другого. Они хотели, чтобы я не нуждалась, чтобы всегда могла заработать. Это такой способ заботы. мы разные , это нужно понимать. Но тогда, будучи подростком, я прислушалась. Жалею? Нет. Это тоже путь.

- Вам это не пригодилось? Ведь после окончания Вы пошли в театральный?

- Почему не пригодилось? Я параллельно, пока училась, даже работала. В отделе генпланов. Это было интересно. Я умею клеить макеты, рисую до сих пор акварелью и карандашом. Это образование дало мне массу творческих умений, расширило кругозор как минимум . Я только приобрела. Понятно, были сложные предметы — высшая математика, сопромат — это был кошмар, мозг ломался. Но я сдавала. А были и приятные моменты: история искусств, живопись. Это только наполнило. И плюс я пришла в институт... Мы с мужем смеемся: я пришла “за мужем”.

- То есть любовь случилась там?

- Да, я пришла в архитектурный просто за мужем.

- Можете рассказать Вашу историю любви?

- В институте, второго сентября, он меня увидел. И я его увидела. Это случилось мгновенно. Я не знаю, как объяснить: когда ты смотришь на человека и понимаешь, что это твое. Ты даже не знаешь, как зовут, кто он. Просто смотришь и чувствуешь: это мое, мне надо. Все.

- А он что почувствовал?

- То же самое. Мы стали очень быстро общаться. Просто познакомились — и уже не расставались. Уже двадцать один год будет. С моего первого курса.

- Как он сделал Вам предложение?

- Это было феерично.Мы любим картинг, часто гоняем. В один из таких дней он позвал меня, и я удивилась, что в заезде только мы вдвоем. Обычно там команда. Едем, едем, и вдруг на табло — огромная надпись: «Алена, выходи за меня замуж». Трибуны ревели. Это было очень круто.

- Какая была свадьба?

- Скромная. Расписались в ЗАГСе, я была в белом платье и красных кедах. Были только близкие люди - семья и несколько друзей.Фуршет . А после мы сразу уехали в путешествие — в Испанию.

- А как Вы думаете, на ком вообще держится брак? Не Ваш конкретный, а глобально.

- На двух людях. Не бывает так, чтобы на ком-то одном. Если держится на одном — значит, дырявая лодка. Если отношения вывозит кто-то один, это не отношения, значит, просто кому-то больше нужно. А эти отношения должны быть важны обоим. Тогда это семья, тогда это обоюдно. Это связка двух людей. Что значит тащить одному? Зачем? Можно тащить и себя одного, так куда легче , зачем еще обременение ? В семье важно помогать. Именно поэтому два человека решают быть вместе . И живут вместе, и создают свое пространство для того, чтобы помогать, чтобы вместе было легче. Это мое видение. В одиночку, наверное, каждый справится. Но семьи не для того создаются, чтобы внутри этой видимой ячейки для социума продолжать быть одному. Мне такой концепт не импонирует.

- А супруг Вас поддерживал с театральным?

- Он относился лояльно, но, скорее всего, как к хобби.

- А переезд в Москву? Это же серьезное решение. Вы поженились, и через сколько Вы переехали?

- Мы поженились в 2015-м, а переехали не будучи женатыми.

- И как Вы принимали решение? Ему ведь тоже надо было менять работу, переезжать. Это Вы продумали?

- Ну вот опять: кто виноват, что делать. Я просто понимала, что нужно развитие. У меня было все: театр, ведущие роли. Но не было кино, надо было принимать решение.

- Но Вы же не одна это решили? Он поддержал?

- Да, он полностью поддержал. Хотя это значило поменять всю жизнь.

- И как Москва Вас приняла? Как Вы устраивались, где жили, где работали? Это ведь нелегко.

- Это, мягко говоря, нелегко. Сейчас вспоминаю и думаю: сделала бы я это второй раз? Не знаю. Но игра стоила свеч. Тяжело, когда ты меняешь все. Вчера тебе несли цветы охапками, аплодисменты. А сегодня ты продаешь вещи в магазине. Не в красивом торговом центре, а где-то на окраине, на рынке . Я приходила утром, открывала магазин, мыла полы, потом пускала покупателей. Я сменила много работ за то время.

- Как изменилась жизнь, когда стали мамой?

- Жизнь в один миг стала другой, более сложная, насыщенная, интересная . Все поменялось. Ты теперь всегда живешь с оглядкой на другого человека. Он всегда в приоритете. Я тревожная мама. Борюсь с этой тревожностью. Но у всех первый ребенок — это волнительно и сложно. Где-то прочитала: если сложно — значит, нормально , всё правильно. Плохо, когда не сложно. Создавать жизнь с нуля, видеть этого человека, принимать каждый его этап — это самое сложное, что есть в мире. Вырастить другого человека.

- Опишите своего ребенка. Характер?

- Она самая лучшая. Правда, у нас самая лучшая дочь. Она очень контактная, ей нравятся люди, она радуется общению. Всем машет, улыбается. Мы не можем пройти просто так — все останавливаются, умиляются. Коммуникабельная, веселая. Самый лучший смех — у нее. Но любая мама так скажет про своё чудо - и это нормально.

- Как Вам далась беременность?

- Я летала. Работала до девятого месяца. До седьмого живота почти не было видно — оверсайз, зима, куртки. Даже место в транспорте не уступали. Театр — до восьмого месяца играла спектакли. Главное было в профиль не поворачиваться. Беременность прошла комфортно, без токсикоза. Плюс я занималась спортом. Из роддома вышла с плюсом в три килограмма, и они ушли быстро.

- Что в материнстве стало самым неожиданным открытием?

- Понимание, что старой версии тебя больше не существует. Ты никогда больше не будешь одна. И никогда больше не будешь прежней. И с этим нужно жить. Ты переживаешь за этого маленького человека так, как ни за кого в мире. Я фантазировала, представляла, но все оказалось в разы ярче.

- Самое страшное, когда дети болеют.

- Первый грипп - да, было тяжело. Ты сто раз думаешь: «Господи, лучше бы я сама заболела». Видеть это маленькое тельце, которое горит, и не мочь помочь — ужасно.

- Вы вышли на съемочную площадку, когда дочке было три месяца?

- Да.

- Оставляли малыша на родных или брали с собой?

- Я и на площадку ее привозила. Муж брал отпуск по уходу за ребенком, потом мама приезжала. До сих пор не получается определиться с няней. Это должен быть очень близкий человек, которому доверяешь абсолютно. Пока мы как-то справляемся, сейчас уже и в театр привожу на репетиции, такое обычное закулисное детство у ребенка.

- То, что муж оставался с маленьким ребенком, — он молодец. Это дорогого стоит.

- Поэтому, когда мы говорили про семью... Невозможно, чтобы все держалось на одном человеке. Оно сломается. Должно держаться на обоюдном. Это тот человек, которому я могу доверить все. Даже больше, чем себе. Я знаю, он сделает лучше, чем я.

- То есть у Вас идеальный брак? Или Вы все-таки ругаетесь с мужем?

- Ну, слушайте, все бывает. Я не верю в книжные идеальные истории, где все жили счастливо и умерли в один день. Нет, жизнь гораздо многограннее и сложнее. И ругаемся, и по сей день ругаемся. Это нормально. Другой вопрос, как семья выходит из конфликтов. Вот здесь проверка отношений: умеете ли вы договариваться.

- Из-за чего возникают конфликты?

- Из-за бытовых вещей. Если проанализировать — ругань происходит, когда оба устали. Самое важное — на пике не наговорить того, о чем потом пожалеешь . За каждое слово ты несешь ответственность, и назад его не отмотать . Мне бабушка всегда говорила одну фразу: “Словом можно убить”. И это очень верно. Просто нужно помнить об этом. Сгоряча ничего не говорить. Вышел, подышал в соседнюю комнату.

- А кто первый идет на примирение?

- Смотря кто сильнее провинился. Тут качели.

- Как супруг относится к тому, что Вас часто нет дома?

- За двадцать лет мы научились находить компромиссы. В экспедиции он приезжает ко мне, и мы проводим время в каком-нибудь городе, куда бы я просто так не попала. В выходные смотрим достопримечательности. Это становится нашим общим досугом. Это не проблема — это куча совместных воспоминаний. Работа превращается в путешествие.

- Вы спортом занимаетесь каждый день?

- Через день, три раза в неделю. Сейчас с ребенком практикую: пока она спит в коляске, я выхожу на площадку. Лето — хорошо. Когда в зал вернусь — пока не знаю. Утром, до девяти, могу побегать одна. Бег для меня — медитация. Это время бесценно.

- Сколько бегаете?

- Пять-семь километров за раз. Я пробежала полумарафон — двадцать один километр. Планирую марафон — сорок два. В августе забег на десять километров. Еще были красочные забеги, когда обсыпают краской. Это очень классно. Для меня бег — не про спорт, а про побыть с собой наедине, это мои бесценные моменты.

- А колени? Все боятся за колени.

- Поговорим лет в восемьдесят. Пока, если держать вес в норме, нагрузка на суставы меньше.

- Ну и заключительный вопрос: дайте Ваше определение жизни.

- Это маршрут. Маршрут, на котором ты ищешь счастье. Все мы ищем одного и того же, просто разными дорогами. А счастье… Оно каждый день с нами. Вышел из дома, солнце светит, погода хорошая — это счастье. Просто мы перестали это ощущать, особенно в Москве, в любом большом городе, в этой гонке. Надо иногда останавливаться, смотреть вокруг и говорить: «Я сегодня счастлива». Дети, здоровье, близкие — что еще нужно? Квартиру побольше, денег побольше — это социум сказал, что так надо. Счастье — это когда люди начинают говорить себе: достаточно. Это «достаточно» во всем. Иначе всегда будет недостаточно. Надо научиться говорить «достаточно» — и тогда появятся гармония, счастье и спокойствие.

Кулагин - душевный, а Полищук - заводная! Откровения Татьяны Лянник

Колбасу покупали в Москве! Интервью звезды сериала «Алекс Лютый»

Юлия Волкова: Как только берешь на руки ребенка, сразу взрослеешь

Александр Фисенко: Моя жена маленькая, добрая, но внутри - мужичок!