У любви нет границ! Откровения звезды «Чикатило» Юлии Афанасьевой

Она прошла через травлю в школе, плохую компанию, массовки за пятьсот рублей и потерю отца. А потом получила главную роль в сериале «Чикатило», которая изменила всю ее жизнь. В гостях у «Жизни» актриса Юлия Афанасьева, рассказавшая нам о пути в профессию, семье и любви.

- Сериал «Чикатило» стал переломным моментом в Вашей жизни. Как Вы в него попали?

- Это были жуткие времена после коронавируса. Я была одиноким творцом, снимали с подругой квартиру на двоих, записывала очень много проб в потенциальные проекты. Но ни одна из них не выстрелила. Но я набила руку. Я научилась чувствовать персонажа в различных жанрах. Потом я вернулась в свою родную квартиру, и в этот момент мне приходит одно предложение: «Юля, посмотри главную роль в сериале Чикатило, роль девушки легкого поведения и роль Ирины Овсянниковой». То есть две роли. И мне сказали, что нужно очень торопиться. Я поставила камеру, и с двух дублей записала. И я чувствую, что это оно. Это туда. Представляете? Хотя раньше я постоянно сомневалась в пробах, писала миллион дублей. А здесь мой персонаж абсолютно, моя героиня. Я записала, отправила. И буквально через несколько дней мне пишет кастинг-директор: «Юля, ты идешь на утверждение. Принимай это спокойно». Как это спокойно? У меня сердце выпрыгивает из груди. Проходит еще пара дней, я очень сильно заболела, у меня дома ремонт, и какой-то нерусский рабочий такой выходит и говорит: «Юль, ты когда помрешь? Квартиру на меня перепишешь?» А у меня температура под сорок. И вот в таком моем состоянии приходит сообщение: «Юля, ты утверждена на главную роль Ирины Овсянниковой». И у меня телефон падает из рук. Я начинаю рыдать. до сих пор помню эти чувства , хотя это было 6 лет назад.Я вообще не верила до последнего момента. Даже тогда, когда я пришла уже на съемочную площадку, а режиссер Сарик Андреасян на меня подписался. Мне все это казалось каким-то сном и обманом. Потому что такого масштаба у меня еще не было никогда. Но потом, когда уже случилась первая сцена с Дмитрием Власкиным и Сарик меня очень тепло принял, поняла, что это не сон.

- Как Вам работалось с Сариком Андреасяном?

- Я очень благодарна ему за то, что он не рушил мой личный процесс создания роли, а позволил создать мне Ирину Овсянникову такой, какой ее видела я. Он один раз мне только сказал: «Юль, играй медленнее, потому что это время медленное. Восьмидесятые». Во всем остальном было полное доверие. А я в тот момент снималась еще на другом проекте, и там был режиссер абьюзер, который меня уничтожал, а потом меня вырезал почти из всего проекта. И чем больше он меня гнобил, тем больше я зажималась и не могла ничего сделать, представляете? Поэтому, конечно, я очень благодарна, что с Сариком было душевно. Там на съемочной площадке была атмосфера семьи и любви. Спасибо ему за это.

- А с Дмитрием Нагиевым?

- Мы с ним практически не сталкивались, могли мельком встретиться. Я говорила: «Здравствуйте, Дмитрий Владимирович»! И он такой: «Здравствуйте!» И на этом все. Поэтому, в принципе, какого-то совместного творчества у нас не происходило, потому что мы же его ловили, мы за ним охотились, и совместных смен у нас не было.

- Как Вы готовились к роли?

- Я окунулась головой в своего персонажа и работала через воображаемое тело. У меня голос был другой, у меня все другое пришло, и я это воплощала через экран. То есть я даже как-то внешне выглядела по-другому. И самое интересное , что меня мало кто узнавал после этой роли.

- Ваша жизнь изменилась после этого проекта?

- Ну, во-первых, в киноиндустрии меня чаще стали приглашать на роли, я больше стала получать обратной связи от зрителей. Но я счастлива, что не зазналась. Многие говорят: «Юль, ты такая простая, ты такая своя». Я со многими подписчиками, людьми, которых я вообще не знаю, переписываюсь, с адекватными подписчиками. Мне нравится общаться со своей аудиторией, со зрителем. Как -то не давно мы стояли с мужем на станции в Конобеево, просто в деревне, и меня узнала женщина. Она подбежала и говорит: «Я вас знаю, я знаю ваши сериалы, как здорово вас увидеть здесь». И я понимаю, что люди счастливы, а для меня это тоже большое счастье.

- Вы помните самый сложный съемочный день в массовках?

- Это был проект «Сталинград», с Сергеем Маковецким и Анной Михалковой. И я играла какую-то девушку с бидоном, сороковые годы. И была температура минус тридцать на улице. И я помню, что нас одели в осеннее пальтишко и сапоги. Я тогда не знала, кстати, что есть вот эти стельки с подогревом. И мы целый день снимались в этот лютый мороз. Я помню, что потом не могла ноги достать из этих сапог. Потому что они просто примерзли к сапогам. Я их отдирала вместе с носками. Но при всем этом я была невероятно счастлива там находиться. У меня даже есть фотография, где я стою с косичками, с бидоном и с Сергеем Маковецким. Когда сейчас актеры задаются вопросом: «Что мне делать? Как мне сниматься?» Я вспоминаю, что у меня не было таких вопросов. Я просто шла напролом в массовку и зарабатывала пятьсот рублей, но это было не важно , важно было другое. Именно во время съемок в массовке я познакомилась с кастинг-директором, благодаря которой через много лет я получила приглашение на пробы на первую большую главную роль.

- Какие еще съемочные дни сразу вспоминаются?

- Ну, когда у тебя температура под сорок и у тебя просто уже начинаются галлюцинации. Но тебя не могут отпустить со съемочной площадки, потому что тебе нужно отработать смену. Потому что штрафы, и нас вообще только смерть может отлучить от площадки. И еще мне запомнилась смена, когда мы снимали «След Чикатило». Я похоронила папу первого августа. А третьего августа у меня была смена. И мы приехали на площадку, и погода была хорошая , но вдруг пошел дождь , который усиливался с каждой минутой и шел до самого вечера, было принято решение снимать мою сцену под проливным дождем. Моя героиня должна была бежать по трассе, и она просила помощи, она сбежала из логова вот этих бандиток. Я промокла до нижнего белья, дико замерзла и грелась в вишневой девятке, где пахло соляркой. И я помню, что девчонки сняли свою одежду игровую и меня укутывали, потому что мне нельзя было менять одежду, просыхать, нужно было сохранять одежду мокрой. То есть я сидела во всем этом мокром, которое просто стало ледяным, и зуб на зуб не попадал. И я просто не знаю, откуда я взяла столько силы воли. Помню, что там нужно было играть очень сильные эмоции, чувства. Я бегу, останавливаю машины. И я помню, что я тогда очень хотела, чтобы меня сбила машина, потому что у меня была такая боль внутри. Я ее, конечно, передавала через экран, через своего персонажа. То есть это была природа, это была стихия, это было безумие просто. Я вспоминаю эту смену как что-то великое, прекрасное, где я отпускала папу. И еще была одна тяжелая смена, когда мама позвонила и сказала, что папе очень плохо и там что-то ужасное творится. Они были на острове Валаам, и папа упал с инсультом именно там. И его нужно было перевезти через Ладогу. И я была в этот момент на смене и рухнула прямо в своем вагончике. И я рыдала весь обед, пока ко мне не зашла ассистент по актерам и не застала меня в таком положении, где я просто рыдала, заикалась.Я не могла совладать со своими эмоциями. Меня отвели на грим, и мне нужно было дальше продолжать работать в этом состоянии незнания и непонимания, что будет дальше. Встречусь ли я снова со своим папой, смогу ли я с ним поговорить, умрет он сейчас или нет. но я собралась и справилась, а после смены уже мчалась в поезде к папе , еще не зная того, что нам придется пережить ужасное горе всей семьей. Актеры, конечно, сумасшедшие люди в этом плане. Но в то же время мне очень сильно помогла моя героиня Овсянникова, я в это время жила не своей жизнью, а ее. И это очень сильно помогло мне пережить этот страшный период моей жизни.

- А как Вы жили до этой главной роли в «Чикатило»?

- Меня всегда выручала моя педагогическая деятельность. Но не так, что, раз нет работы в кино, буду преподавать. Нет, это как-то шло всегда в унисон, и даже, когда съемки у меня, даже на съемочной площадке я преподаю ученикам. То есть я свой час обеда трачу на то, чтобы, допустим, онлайн созвониться и подготовить ученицу к роли. Когда я окончила театральный институт- я оказалась нигде. Потому что в театр я тогда не поступила. Но почему-то тогда я посчитала, что это нормально. Меня тогда взяли в антрепризу. Я выступала на разных площадках, и в театре Владимира Маяковского, и в театре ЦДЛ, и в театре Луны, то есть у меня был такой большой опыт классный. Потом я работала в центре фитнеса администратором-кассиром, работала няней, работала аниматором в детских кукольных спектаклях в детсадах и торговых центрах. Это огромные рюкзаки, которые мы таскали с моим коллегой. Они весили там по пятнадцать-двадцать килограммов, знаете, по двадцать литров такие, которые в походы носят. Вот там были все куклы, вот эти декорации, стойки, все это было на плечах. И вот так я зарабатывала, да. Здесь три тысячи, здесь две тысячи, и какая-то сумма набирается. В карантин я преподавала сценическую речь, актерское мастерство, и многие ученики мне говорили, что я просто их спасла в то время. А вообще я бралась за любую работу. никогда не боялась труда , начала работать с 15 лет в справочнике Желтые страницы. Даже курьером подрабатывала. Но я держалась и верила в то, что все не просто так. И тут приходит роль Овсянниковой.

- Вы хотели стать актрисой с детства?

- У меня это желание было лет с пяти. Я не знала, что это профессия актрисы, но играла все время, все фильмы переигрывала. Я обожала переигрывать персонажей из книг. У меня было очень крутое воображение, и мне это безумно нравилось. Но тогда я, конечно, не до конца понимала, куда меня это приведет. Но сначала появился “Ералаш”, потом мне один раз позвонили на домашний телефон с “Мосфильма” и предложили роль. Представляете, на домашний. Какова была вероятность, что я отвечу на этот домашний звонок? Меня пригласили тогда на пробы. Я больше наблюдала, щупала, но где-то внутри я чувствовала, что это мое. Я помню свое первое впечатление на съемочной площадке “Ералаша”. Я такая: «Господи, где я? Мы сейчас создаем какую-то другую реальность, изображаем учеников, что мы учимся,я хочу здесь остаться». И родители меня тогда отдали в студию «Фрегат», где нужно было ходить на танцы и заниматься актерским мастерством. Меня папа водил туда.

- Вы же не сразу поступили в театральный?

- Не сразу. В десятом классе я сходила просто так на разведку, и меня хотел взять К.А.Райкин, но я сказала, что учусь еще в школе. А он и говорит: «Ну, а чего ты тогда время мое тратишь, место занимаешь?сдашь экзамены и приходи» А после одиннадцатого класса я слетела с конкурса во Вгике. Значит, я в расстроенных чувствах, что я вообще никуда не поступила, уехала в Анапу к своей подруге чуть-чуть выдохнуть. И когда я вернулась, мне пришло письмо из ГИТИСа. Я страшно удивилась. Мастер, которому я очень понравилась, написал, что он меня рекомендует в ИТИРШБ. Был такой «Институт театрального искусства, рекламы и шоу-бизнеса». Я полгода там отучилась и больше не смогла. У нас был огромный курс. Мне было восемнадцать лет, а там тридцатилетние-сорокалетние. То есть там был какой-то невероятный микс людей, и я не смогла там - зимой ушла и начала сниматься.

- Вы три года поступали?

- Да, первый год я слетела с ВГИКА с конкурса, второй год я слетела в Щепкинском училище, тоже с конкурса. Я понимала, что если б я слетала с первого тура, возможно, я бы усомнилась бы в себе и сказала: «Юль, наверное, это не твое». Но я до конкурса доходила. То есть я понимала, что еще чуть-чуть. И вот, когда я слетела с конкурса в Щепкинском училище, я поняла, что опять ни себе, ни родителям, никому не могу доказать то, что я достойна быть там. Мне уже было девятнадцать лет. Когда я поступала к Ольге Соломиной, она так мне и сказала: «Старуха». Эту историю я хотела рассказать на «Вечернем Урганте», но расскажу вам. Она спрашивает: «Сколько тебе лет?» Я говорю: «Девятнадцать». Она и говорит: «Старуха, что ты делала после школы?» Я говорю: «Жила». Но после того ,как она мне сказала «старуха», я подумала, что не буду ей рассказывать подробности своей судьбы, она недостойна этого. И она говорит: «Читай». И я решила, что я сейчас просто порву, прости Господи, эту бабулечку. И так и случилось. И я с первого слепого прослушивания сразу попала на третий тур. Соломина меня вызвала к себе и говорит: «Ну что, Юля Афанасьева, это третий тур. Готовься». И, конечно, я была уверена, что поступлю. А потом судьба развернулась просто невероятным образом. Я не поступила. И на следующее утро я вообще не помнила, как я дошла домой из института, у меня слезы застилали глаза. Я шла, рыдая: «Господи, жизнь кончена, больше ничего не будет в моей жизни». И я даже помню, как я позвонила маме и сказала: «Мам, я не помню дорогу домой». Настолько мне было плохо, настолько я себя не ощущала в пространстве, в мире. Наутро я просыпаюсь, а мама говорит: «Юля, тебе звонят из Щепкинского училища». Я такая: «Господи! Они передумали». А мне звонил Виталий Анатольевич Коняев, царство ему небесное, мой мастер. Он мне и говорит: «Юля, я вчера вас слушал на конкурсе, и вы мне очень понравились, я хочу вас пригласить в институт». Я такая: «Господи, в какой институт?» Тут он и говорит: «В свой институт. Вы что-нибудь слышали о Славянском институте?» И я: «О, да!» Соврала я. Конечно, я ничего не слышала. А он говорит: «Юль, я приглашаю вас на конкурс ко мне, вот набираю сейчас свой курс, и я буду рад вас там видеть». И, конечно, я подумала, что это тоже какой-то шанс и его нельзя упускать. Я прихожу и узнаю, что я уже зачислена. Оказывается, он просто меня вызвал, чтобы я посмотрела институт. И вот он меня взял на свой курс.

- Это же было платное обучение?

- Да-да. И мне было стыдно перед родителями, потому что я не могла работать в тот момент и мне нужна была помощь родителей. И я очень им благодарна, они тянули все четыре года моего обучения. Тогда это стоило около ста тысяч в год. Так я оказалась в Славянском институте, шестом на тот момент по значимости и крутости. Очень жаль, что его уничтожили, он сейчас разрушен и потерян. И когда я училась на четвертом курсе, нас перевели в Институт современного искусства. Потому что аккредитацию наш институт не получил, и мы не могли получить государственные дипломы. То есть в результате я получила диплом ИСИ.

- Вы знаете историю любви своих родителей?

- Они были очень юные и познакомились, когда им было по пятнадцать лет. Ну, точнее, моей маме было пятнадцать, а папе - семнадцать. Мама ходила в стрелковый клуб, училась там стрелять. Там они и познакомились с папой, подружились, и с тех пор они не расставались. Вот до самой его смерти, у меня папа год назад умер.

- Кто они по профессии?

- Вообще мама и папа у меня очень творческие люди. Изначально мама тоже хотела быть актрисой, но выбрала семью, выбрала папу. Потому что папа был категорически против театра. Мама была и есть очень красивая женщина. И к ней постоянно приставали, так скажем, режиссеры с разными намеками. И папа сказал, что он такого не потерпит. И мама, конечно, пошла за папой, потому что очень сильно его любила и любит. А папа у меня изначально пытался сколотить свою рок-группу - он играл на бас-гитаре. Но потом они забросили это дело, и дальше мои родители отправились в бизнес. Мама занималась косметикой. В девяностые, я помню, когда я была маленькая, у нас был просто избыток всех этих косметических пробников и маленьких помад. Еще они занимались белорусским трикотажем. Брались за любую работу. Папа подрабатывал даже на труповозке. Но это был совсем недолгий период, и они в результате пришли к бизнесу, которым по сей день занимается мама в одиночку. Они нашли гончара, который делает им глиняную посуду. И вот они ее по разным выставкам представляют, и у нас есть доставки на заказ. То есть это очень такая раритетная ручная работа и красивая посуда. Мама еще у меня химик. И она, когда мы с сестрой были маленькие, с нами на руках сдавала экзамены в химическом институте имени Менделеева. То есть у моей мамы три высших образования и везде красные дипломы. И все равно они ушли в бизнес, в построение своего.

- То есть у Вас есть сестра?

- Да, она старше меня на два года. Ее зовут Васса, и она сценарист. Закончила сценарно-киноведческий факультет ВГИКа и много лет тоже работает в кино. Почему так ее назвали? Я тоже всегда задавала этот вопрос: «Почему я просто Юлька? А моя сестра Васса». Я говорю: «Спасибо, родные, почему меня не назвали там Элеонора какая-нибудь?» В детстве мы все звали ее Ася. Но сейчас, когда она повзрослела, она очень жутко бесится по этому поводу и говорит: «Я не Ася, я Васса».

- Дрались в детстве? Как Вы вообще взаимодействовали?

- Ну, конечно, дрались. Нам еще покупали, как близнецам, одинаковую одежду. Чуть-чуть она различалась, и мы все время это путали. И там начинался просто треш. В детстве мы были разлучены, потому что родителям было очень тяжело воспитывать сразу двоих детей. И два года моя сестра жила в деревне с бабушками, а я два года на даче с родителями. То есть первые два года жизни я провела с родителями. И, конечно, когда нас свели, сестра, конечно, очень приревновала. Как так? Я одна в семье, а тут какую-то сестру мне привезли, которую надо принять и полюбить. В результате мы, конечно, дрались и ругались. И даже были очень сильные такие скандалы и драки, даже волосы выдирали друг другу. Ну, мне кажется, это у всех происходит. Но я скажу так, у нас было очень счастливое детство, несмотря на все наши перипетии. Сейчас в целом мы с ней дружны. Я знаю, что есть такие братья-сестры, которые вообще не общаются друг с другом. У нас такого нет, слава Богу. Я очень люблю свою сестру и принимаю ее. Я научилась находить к ней подход.

- А из-за мальчиков не дрались?

- Нет. Мы, кстати, в этом плане шли вообще разными дорогами. У меня раньше начались мальчики, я в двенадцать лет начала первый раз встречаться, а сестра позже. Ну, она меня, конечно, подтрунивала и тоже могла какие-то вещи мне сказать обидные. Но в целом у нас всегда были разные мальчики и разные вкусы.

- Что самое главное в Вас вложил Ваш папа?

- Во-первых, это умение опираться на себя, даже в трудные моменты. Папа меня не баловал. Есть такие отцы, которые носят дочек на руках, покупают платьишки, сдувают пылинки. У меня было не так. Он любил меня тихой любовью. Когда его не стало, многие говорили: «Как же Вас папа любил». Но мы с сестрой не сразу это ощущали. Можно любить и задаривать подарками, а можно любить по-другому. Сейчас я рассказываю вам это и еще раз подчеркиваю для себя: он любил нас в простых вещах и вложил в меня именно эту любовь. Я не сразу ее ощутила, но после его ухода поняла: он делал это не напоказ. И еще папа всегда учил верить в людей и видеть в людях хорошее. Папа был очень юморным. Думаю, чувство юмора, которое есть у меня, именно от него. У него самого было много трудностей, но он всегда говорил: «Прорвемся, справимся». Это умение преодолевать тоже от папы. Любовь от папы. Умение любить людей от папы. Я знаю, что ему много делали плохого, но он не разочаровывался в людях и старался их принимать и любить. Веру в Бога он тоже привел вместе с мамой, они часто возили нас по монастырям. Сейчас я больше стала ходить в церковь, молиться, доверять Богу, уповать на Него. Потому что невозможно объяснить все иначе. Мы тут сами такие главные и всем управляем? Это было бы нечестно. Смотришь, сколько происходит невероятных событий со мной, в моей семье, и понимаешь: это не наша заслуга, это промысел Божий. Папа очень верил в Бога, и любовь к Богу тоже от папы с мамой.

- А мама что в Вас вложила?

- У мамы львиный характер, она из тех, кто говорит: «Я сама». Наверное, именно и от мамы у меня умение опираться только на себя. И трудоголизм тоже от нее. Она очень много работает. Сейчас я ее ругаю за то, что она почти не отдыхает. А она говорит: «Я отдыхаю в работе». И я иногда ловлю себя на мысли, что я такая же в этом плане. Но есть вещи, которые я, глядя на маму, не хотела бы повторять. И это тоже уроки от родителей: есть то, что мы, дети, не должны повторять. Важно это увидеть и понять, что мы не обязаны быть такими же, как наши родители. Мы должны построить свой мир, нового себя и, опираясь на какие-то базовые смыслы от родителей, создавать свое. Мама тоже очень любящий человек, но она экспрессивная, женщина с характером. Папа любил тихо, а мама более открытая и яркая. Я стараюсь эти вещи у себя регулировать. Но все равно я очень люблю своих родителей и знаю, что, если бы не они вдвоем, меня бы не было.

- Ваше детство прошло в Жуковском?

- Да. Это такой спальный авиационный городок, где ежегодно проводится авиашоу МАКС. Мы жили рядом с огромным лесом. В городе была основная школа № 8, я в ней и училась. В ней же учились моя мама и моя сестра. Напротив школы находилась больница, морг. Где-то рядом был ЗАГС. Чуть подальше располагался самый большой книжный магазин. Еще был кинотеатр «Звездный». У меня остались очень теплые детские воспоминания о моем городе. Мы жили тогда в двухкомнатной квартире. В одной комнате я, бабушка, моя сестра и кот Тимоша, а в другой комнате родители. Ничего сверхъестественного у нас не было. Даже телевизора. Он появился очень поздно. И я до сих пор помню, как мы собирали на него деньги. Три тысячи рублей, телевизор «Рубин». Я прекрасно помню, как его купили, поставили, и счастью нашему не было предела. Я помню свой первый поход в кинотеатр “Звездный”, именно на первого «Гарри Поттера», на первую часть - «Философский камень». Это было такое детское потрясение, невероятное, когда на большом экране воплощается сказка, книга, которую ты только вчера читал. Мне было всего семь лет, и этот мир навсегда меня тогда поглотил, я навсегда осталась фанатом Гарри Поттера после этого фильма.

- Это правда, что каждый Новый год Вы смотрите Гарри Поттера?

- Да, пересматриваем. Притом оказалось, что мой муж, а мы вместе уже пять лет, никогда не смотрел Гарри Поттера. И у меня была прямо такая бурная реакция: «Что? Мы сейчас садимся и будем смотреть все части». И он, конечно, тоже был в восторге. Потому что это сказка всех времен и народов.

- Главным лакомством в Вашем детстве было что?

- Я помню, что мама однажды привезла из Питера торт. Они с папой очень часто ездили туда на выставки глины. И это был какой-то невероятный торт, до сих пор помню его вкус. А еще нас соседка угощала тортом «Птичье молоко». По-моему, она работала на фабрике, где его делали. И я такого свежего «Птичьего молока» никогда в жизни больше не пробовала. И третье мое любимое лакомство - это торт, который бабушка Лида пекла. Его делают на печеньях или на коржах. Бабушка сама придумала рецепт этого торта, и он остался нашим семейным рецептом.

- А как и почему Ваша семья переехала в Москву?

- Встал вопрос о поступлении моей сестры в 9-м классе в профильный класс. В моей школе такого не было. Я, правда, очень сильно рыдала, безумно переживала, что мне придется оставить мой любимый город, мой любимый класс. У меня там была любовь. Я была очень влюблена в одного мальчика, а он даже об этом не знал. Мне казалось, что я уезжаю на другую планету и больше никогда не вернусь. Ну, так и случилось. Когда мы переехали, первое время было очень тяжело, я вспоминаю это как сущий ад. Потому что мы поступили в школу при ВГИКе. Двести девяносто седьмую. Ту самую, где снимался “Ералаш”. И нас, конечно, периодически возил папа, периодически мы мотались на электричке, возила бабушка. Мы вставали в четыре-пять утра каждый день. И все равно опаздывали, приезжали ко второму-третьему уроку, и меня даже хотели отчислить. И я говорила: «Я клянусь, это все пробки, я не специально, я не просыпала, мы встали очень рано». Сейчас я вспоминаю и не понимаю, как я это пережила вообще. Мне нужно было успевать со всеми познакомиться, подружиться, приехать домой, сделать уроки, выспаться и на следующее утро встать опять. И так по кругу. И все это продолжалось до тех пор, пока родители не нашли квартиру однокомнатную на Рязанском проспекте. Это тоже была окраина Москвы, возле трассы, однокомнатная квартира без балкона. Там мы и поселились: я, сестра, бабушка. Бабушка переехала с нами обязательно, потому что она помогала делать уроки и возить нас в школу. Родители работали и тоже жили с нами. Они ночевали на кухне на полу, а мы с бабушкой втроем на кровати. Но сейчас я очень благодарна им за то, что они вытащили нас из Жуковского. Раньше мне казалось, что нет лучше места на Земле. А по факту,у многих кто остался там, у тех, к сожалению, плохо сложилась судьба. И жили мы так, наверное, года два. А потом у нас дедушка заболел и не смог больше жить в доме. Его решили продавать. И на эти деньги мы купили квартиру на улице 1905 года, представляете, в центре Москвы - маленькая двушка. Родители ее первое время сдавали. Когда мы переехали, нам все равно было тесно. Родители были в одной комнате, а мы с бабушкой втроем - в другой. Но, знаете, это было прямо очень светлое, доброе время. У меня была потрясающая бабушка - мамина мама. Она была ученой, психотерапевтом. Женщина-ученый. Она для меня очень большой пример того, как надо преодолевать сложности. Она каждый день из глухой деревни пешком ходила через лес до станции , чтобы доехать до МГУ, в котором училась. Представляете? Она пешком по лесам и полям шла за знаниями в любую погоду. Бабушка всегда со слезами на глазах вспоминала это время , голодная , в заплатках , а это молодость , где хочется все и сразу. Они как- то продали единственные туфли , чтобы сходить в театр на постановку с подругой. И она добилась своего. Она была невероятным трудоголиком, и я очень горжусь ею. Наверное, поэтому мы все смотрели на нее и преодолевали трудности с высоко поднятой головой.

- В Вашей новой школе Вы столкнулись с буллингом?

- С очень сильным. Я получила тогда очень большую травму, потому что в Жуковском меня все любили, я была своей девчонкой, мы все дружили с первого класса, ну, понимаете, да? И тут я приезжаю, московские ребята, «Ералаш», звезды, Турчинский, Грачевский. То есть это прямо была такая элитная школа. И тут приезжает какая-то провинциалка. Первого сентября я пришла с накрашенными ресницами, и меня сразу стали называть провинциалкой и шлюхой. Как только вообще не называли. И я помню, что даже был момент, когда я хотела покончить самоубийством. Представляете? Ну, у меня просто детское было мышление, естественно. И я прямо задумалась о том, как я могу броситься под машину. Я это помню прекрасно. И я помню, что нужно было сделать, чтобы меня приняли. Нужно было пойти на спортивную площадку и на турниках научиться делать некоторые трюки. А они умели все делать очень крутые трюки. К примеру, без рук назад упасть, ногами зацепиться за турник. И я помню, как мне было ужасно страшно, у меня тряслись руки и ноги, но я все это сделала. Я до сих пор, кстати, умею некоторые из них. И вот меня тогда только приняли.Бред полный конечно, но таковы подростковые жестокие реалии. У нас в классе была одна девочка, дочка географички, и она почему-то держала весь класс. Я не буду называть фамилию, вдруг она случайно прочитает это интервью. Но я до сих пор помню ее и имя, и фамилию. И она, значит, управляла всем этим классом, и как-то все ее слушались. И пацаны, и девчонки, и она всех подговаривала против меня. А потом мы с ней подружились. Мы даже сидели с ней за одной партой, и она меня взяла под свое крыло. А потом в меня влюбились сразу двое мальчиков, и, представляете, я встречалась с двумя практически одновременно. Я просто не могла выбрать. То есть у меня такой был период, когда... я расставалась с одним и встречалась с другим, потом говорила себе: «Ой, че-то не то». И снова возвращалась к первому. И я реально любила и одного, и другого. Это был парадокс. Я сейчас вспоминаю и понимаю, что это, конечно, абсурд, но вот такое вот детское сердце. У меня первая влюбленность случилась уже в третьем классе, и продлилась она до пятого класса. А потом вот в шестом классе я, когда уже в Москве стала учиться, влюбилась в двух парней. Они были самые красавчики в классе. И вот тогда меня опять возненавидели все девочки.

- А как это воспринимали мама и папа?

- На самом деле родители никогда не препятствовали моим отношениям. Они всегда очень благородно и понимающе воспринимали все мои влюбленности, всех моих парней. Я практически всех, с кем встречалась или дружила, приводила домой, знакомила, мы пили чай, болтали. И папа старался подружиться. Потом я говорю: «Пап, все, я больше с этим человеком не общаюсь, не встречаюсь». А он: «Ну, это твоя воля, твое желание, я все понимаю». То есть они никогда не выбирали за меня и не препятствовали мне. Но был момент, когда в этой школе при ВГИКе я оказалась не в очень хорошей компании. Мне было четырнадцать лет. Я начала курить и даже чуть-чуть пробовать алкоголь. И из этой компании родители меня вытаскивали, за что я им очень благодарна. Это было время, когда все в подъездах прятались. Слава Богу, ничего жуткого я не натворила: попробовала один раз водку, пиво и начала курить.

- А как они Вас достали из этой компании?

- Я как-то вечером сказала маме, что еду к подруге. Естественно, я ехала к подруге, но мы ехали тусоваться. И мама меня отпустила. Но их сердце заподозрило, что я еду не просто к подруге, а что-то не то делать. А подруга меня позвала тусить в подъезд, потому что дома у нее тоже были родители. И там в подъезде были взрослые парни, старше нас, наверное, лет на пять. Восемнадцати-двадцатилетние парни, которые употребляли, и это было не спиртное, а что-то другое. Они там курили через бутылки. И мой папа с мамой каким-то образом узнали, где я, в каком доме. И я помню, что я выхожу из этого подъезда, то ли покурить, то ли еще что-то, а мне навстречу идут мои родители. Я вам клянусь, это было как в фильмах. Я так испугалась, что побежала обратно в подъезд, а мой папа побежал за мной. И он бежал за мной, наверное, этажей пять, пятиэтажка была. В результате он меня поймал за шкирку. И это было очень страшно. Мне очень было стыдно перед ребятами, конечно, я была опозорена. А потом родители посадили меня в машине спереди между собой. Там не было сиденья, понимаете, да? Чтобы я просто не убежала никуда. И я там в жутких чувствах сжимала пачку сигарет в сумке. Родители со мной очень тогда серьезно поговорили и сказали: «Ты что, хочешь вообще свою судьбу, свою жизнь уничтожить? Вспомни, ради чего мы сюда приехали в Москву. Ты не должна так с нами поступать, и с собой тоже». В общем, был очень серьезный разговор. И я, наверное, что-то поняла и сказала: «Переведите меня из этой школы в другую». У меня прямо такой щелчок произошел. И мы тогда с мамой начали искать мне другую школу, и в девятый класс я пошла в школу на Арбате. Но и это была моя не последняя школа.

- Слушайте, Вам прямо повезло, что Вы оттуда соскочили, это же были страшные годы...

- Да, родители вовремя меня схватили и вырвали оттуда с корнями, потому что это было гиблое дело. Я училась на тот момент плохо, особенно по химии, несмотря на то что мама химик. И мама говорила: «Господи, как ты меня позоришь?»

- Родители с Вами натерпелись или нет?

- На самом деле это как-то быстро прошло. Такой период длился около года, может, даже меньше. Они переживали, конечно, искренне и старались меня увидеть и услышать. Вы знаете, сейчас многие родители упускают своих подростков, потому что не успевают проследить и посмотреть. А мои родители, несмотря на то что много работали, успевали отследить мои состояния и какие-то мои моменты. Притом помню, что один раз мы очень сильно поругались и даже курили вместе с мамой на балконе. Я говорю ей: «Мам, я курю. Можно я покурю?» И она: «Я тоже, дай мне покурить». Стояла, кашляла, никогда в жизни она не курила. Но она вместе со мной меня как-то поддержала. И я сказала: «Мам, я брошу, я не буду». И действительно - бросила. конечно.

- Расскажите Вашу историю любви.

- Как вы уже поняли, я много влюблялась. Было у меня много влюбленностей, озарений, даже, возможно, я не встречалась со многими, но издалека могла быть влюблена. А мужа я своего встретила пять лет назад. Мы познакомились на съемочной площадке. Точнее, мы познакомились на пробах. Это был сериал «Мамина звездочка», военный проект. И это была первая моя военная роль. Но у меня не случилось любви с первого взгляда или еще чего-то. Это случилось, скорее, после съемок, после всего съемочного процесса я начала что-то чувствовать к нему. Но сошлись мы молниеносно. Я была уже на другом проекте в Санкт-Петербурге. А Саша приехал туда погостить к маме и сыну от первого брака. Мы там встретились и все завязалось с того момента. С тех пор мы не расстаемся. Это было двадцать первого октября две тысячи двадцать первого года. Так что скоро у нас пять лет.

- Кто кого покорил?

- Мне кажется, что я его. Потому что он сказал, что влюбился в меня еще на пробах. А у меня такого близко не было. Покорила я его как актриса, как женщина, и по внешности, и по таланту. В общем, Саша (режиссер Александр Балахонов. - Прим. ред.) был на тот момент свободен, и все быстро завязалось. Кстати, несмотря на то что у меня муж режиссер, я раньше очень сторонилась этого - боялась, что все будут думать, что я снимаюсь только благодаря ему. Но у меня всего лишь две картины совместные: «Мамина звездочка» и «Позывной «Журавли».

- Как он сделал Вам предложение?

- Это было красиво - на Эльбрусе. Была лютая метель. Но кольцо не подошло мне по размеру. Потому что Саша нашел какое-то мое другое кольцо, измерил его и подумал, что это и есть мой размер. Но то кольцо было не с безымянного пальца, а с другого, а Саша, естественно, не знал. В общем, чуть-чуть перепутал размер. Но это все равно было очень мило. Мы тогда замерзли невероятно на этой горе. Поднимались на подъемниках, метель, ветер в лицо, зуб на зуб не попадает. И в этот момент Саша делает мне предложение. Он сказал: «Давай жить в верности и в любви друг к другу». И перед Богом на этой высоте мы друг другу сказали «да».

- Какая была свадьба?

- У нас ее еще не было. Мы та пара, которая пока что жених и невеста. Мы пока живем в гражданском браке. Приглядываемся друг к другу,он быстро дженился на первой жене , не узнав ее как человека и потом больно обжегся.Я считаю, что это верный подход, это раньше принято было на эмоциях жениться, а ты попробуй узнай человека и после всего женись или выйди замуж.На самом деле у меня изменилось понимание института брака с восемнадцати лет. Само слово брак. Я думаю, что когда-то мы к этому придем, но, может быть, чуть позже. Сейчас мы живем счастливо и ничего не мешает нам любить друг друга и без штампов в паспорте.

- А как Вас воспринял его сын?

- Ой, прекрасно! Мы подружились с Федором с первых дней знакомства и по сей день дружим. Я поняла, что не буду становиться ему ни мачехой, ни заменять его маму. У него есть мама, там все в порядке. Я стану ему другом. Сейчас ему десять лет, а познакомились мы, получается, когда ему было пять. Из малыша он превратился уже в такого взрослого мальчугана - очень воспитанный и добрый.

- У Вас в семье как-то распределяются роли? Кто-то, например, пылесосит, а кто-то готовит...

- Вы знаете, у нас периодами. Иногда, когда у меня съемочные периоды, Саша берет на себя дом, готовку и прочее. Мы, исходя из положения, когда свободны вдвоем, стараемся все поделить. Мы жили за городом, в двухэтажном доме, и у нас всегда первый этаж был Сашин, второй этаж мой, мы так делили. В какой-то период у нас была уборщица, приходила женщина и помогала по дому. В какой-то период мы сами полюбили это все, и быт у нас выстраивается. Мы сами все здесь делаем вдвоем, даже ремонт. Собираем мебель, Саша старается, как мужчина, сам все делать. И реально у него это очень круто получается, а я помогаю, ассистирую. И это вдвойне прикольнее, когда ты сам это сделал, сам собрал, а женщина создала рядом уют.

- Я знаю, что у Вас собака есть...

- Да, есть пес, очень классный, Генри. Мы его взяли с улицы.

- А, то есть он уличный пес?

- Да, нашли его в двухмесячном состоянии. Но он не похож на дворняжку, а похож на какого-то метиса из породистых. Сейчас ему уже семь лет.

- Еще хочу услышать от Вас историю про то, как Вы бросили курить.

- Я курила в школе, в институте, после института, то бросала, то опять начинала. Мне было очень сложно. И даже в съемочные периоды я курила айкос и всякие вейпы. А потом в какой-то момент я просто себе сказала: «Все, Юль. Спорт и правильное питание». Короче, я с собой договорилась. Желание сигарет у меня ушло, но я могу иногда покурить кальян, честно признаюсь. Мне просто нравится эффект пара, дыма. А на обычные сигареты у меня уже рвотный рефлекс только от запаха.

- Что по- вашему есть любовь?

- Любовь - это великое, большое, светлое чувство, у которого нет границ и нет определения. Это просто какая-то большая энергия. Внимание к этому миру и к людям. Мне еще мастер говорил, что любовь на сцене - это внимание к партнеру. Когда ты знаешь, что он делает, что он любит, какие цвета, вот это предельное внимание к партнеру и есть любовь. Я считаю, что большая безграничная любовь это внимание к этому миру. Бывает, тебе все равно, что происходит вокруг, а изменения все равно происходят. И я очень стараюсь помогать видеть и слышать тому, кому это нужно.

- Дайте Ваше определение жизни.

- Нужно жить и не бояться своих шагов, своих поступков. Надо действовать, потому что в бездействии не будет ничего. Надо уметь слушать себя и свое сердце. Оно часто разговаривает с нами, а многие люди не хотят или не могут услышать себя. Очень важно настроиться с собой, услышать себя, свой путь, свои желания, чтобы не предавать себя. Что еще? Наверное, для меня это обретение вселенской любви. Когда ты любишь этот мир, людей, не только свою семью и свое животное, а вообще стараешься развить в себе эту безграничную большую любовь. Потому что я считаю, что все проблемы в этом мире от недостатка любви. Люди не хотят научиться любить. Многие погружены в эгоизм, погружены только в себя, но не видят мир вокруг, не видят людей, а нужно уметь это видеть и помогать.

«Нельзя поздно стать отцом!» Откровения Станислава Стрелкова

Алёна Спивак: «Я бы хотела такого отца, как Кулагин»

Кулагин - душевный, а Полищук - заводная! Откровения Татьяны Лянник

Колбасу покупали в Москве! Интервью звезды сериала «Алекс Лютый»